– Я бы на вашем месте не ссорился с ней, мистер, – в шутку сказал он.
– Я и не планировал, – ровно ответил Хэл и поставил обе ладони по разные стороны от Конни, уперев их в стол. – Двадцать. Что, тыковка, призовой выстрел?
– Да. – Конни порозовела, чуть опустив винтовку. Она чувствовала Хэла так близко, что он почти давил ей на спину своей массой, хотя даже не касался ее. – Но я хочу повысить ставки.
– Правда? Я не против, почему нет.
– Ты же не верил, что я умею стрелять. – Конни сказала это с укором. Хэл вздохнул.
– Каюсь, тыковка, не разглядел в тебе Тома Хорна[1].
Конни улыбнулась и немного переставила ноги, якобы чтобы размяться. На деле – немного сбросить смущение и ледяной пот, который прошиб спину.
– Если я ухлопаю последнюю мишень, что мне за это будет? – смело спросила она.
Хэл низко навис над ней и почти коснулся плеча подбородком. Он чувствовал, как она напряжена, и знал отчего. Но если раньше он включил бы весь свой набор обаяния, чтобы эта куколка оказалась с ним в постели с накинутым на шею ремнем, сейчас он хотел совсем другого.
«Не поддавайся мне, Конни. Молю Господом и всеми ангелами, не поддавайся. Беги от меня».
– Я сделаю все, что ты хочешь, – сказал он, даже не сообразив, что именно она может захотеть. Потом было уже поздно брать слова назад. И он не собирался этого делать. Мужчина всегда держит слово. Так его учила матушка. – Как тебе такой расклад?
Хэл положил ладонь ей на ребра. Он не хотел, чтобы Конни выиграла. Это значило бы, что она может не оставить ему шансов. Если она будет обороняться и сумеет взять в руки пистолет, когда он вломится к ней в дом убивать этих ублюдков, кто знает, чем это обернется.
Но другой частью души Хэл жаждал, чтобы его девочка попала. Он хотел гордиться ею.
Конни тверже взяла винтовку и без колебаний выстрелила. Хэл всмотрелся в мишень.
– Ха-ха! – торжествующе вскричала Конни и положила оружие на стол. – Что я говорила?
Кудрявый мальчик покачал головой и кисло нырнул под стойку. Конни уже рассматривала свои трофеи.
– Детка, я удивлен, – только и сказал Хэл.
Конни сощурилась и кивнула на дорогой сектор.
– Вон того белого тигра давай. Я выиграла его для тебя, Хэл! Чтобы помнил, что я умею. Иди-ка сюда, полосатый.
Мальчишка с трудом снял огромного тигра с голубыми глазами. Конни, очень довольная, перетащила его через стойку и вручила оторопевшему Хэлу. У него порозовели щеки и уши.
– Что ты стоишь? – рассмеялась она. – Держи, он тяжелый.
– Обычно на свиданиях мужчина дарит подарки, – тихо сказал Хэл и взял тигра под мышки. – Пойдем, тыковка.
Улыбка сползла с губ Конни. Все, что она хотела спросить – свидание ли это?! Но не стала. * * *
Конни подвела его к билетной кассе и встала в очередь. Она держала Хэла за руку и смотрела снизу вверх на огромную конструкцию, зловеще выросшую на пустыре.
– Тысячу лет не каталась на чертовом колесе! – болтала она от самого тира. От радостного возбуждения у нее блестели глаза. – Даже не помню, когда в последний раз… наверное, мне было тринадцать или около того.
Тут-то Хэл и понял, что угодил в ловушку. Отвертеться бы не вышло. Он обещал, а обещания нужно выполнять. Конни уверенно привела его к кассам, и говорить ей, что он до полусмерти боится высоты, было уже бессмысленно. Хэл сглотнул и медленным взглядом окинул все чертово колесо, от стальных опор с белой облупленной краской до поскрипывающих открытых кабинок, которые медленно ползли к платформе, к длинной человеческой очереди. Люди на ходу садились в эти кабинки и пускались в один оборот монструозного сооружения, чтобы полюбоваться красотами Мыса Мэй.
У Хэла от страха подкосило колени, а в горле пересохло. Как во сне, он двигался все ближе к кассовому окошку, внешне ничем не показывая, что испуган до оцепенения. Но точно так же чувствовал себя, когда должен был спрятать наверху моста, в расщелине между колонной и дорожным полотном, тело соседской девушки, Лизы Коннорс. Он шаг за шагом, цепляясь за обломки бетонных плит и торчащую наружу арматуру, затолкал понадежнее сумку с мертвой Лизой, подумав, что она даже после своей смерти приносит ему неудобства.
Сейчас – та же дрожь под коленями, та же горечь на языке. Конни дернула его за рукав. Он сделал вид, что все о’кей, и взглянул на нее.
– Я никогда не видела залив с такой высоты, – сказала она. – А ты?
– Тоже.
Хэл соврал. Он давным-давно поднимался на маяк. Вместе с другой девушкой. Хейли Флорес. Он хорошо помнил тот солнечный теплый день. И как сейчас помнил прикосновение к ее волосам. Хейли Флорес с темным каре и голубыми глазами и улыбкой, которая давала очень много надежд ему в семнадцать, поднялась вместе с ним и так же цеплялась за его руку. И вот опять привет из прошлого.
Девушка. Мыс Мэй. Высота.
Хэла это встревожило даже больше, чем катание на чертовом колесе. Он как сомнамбула подошел к окошку кассы и молча заплатил за два билета.
– Ты в порядке? – Кажется, Конни что-то заметила.
Хэл покачал головой.
– Не беспокойся, тыковка, все в порядке. Проверяю билеты. Ну что, пойдем?
Оставаться внешне спокойным, когда тебе очень-очень страшно, почти невыносимо. Хэл не хотел туда идти, но шел сам, добровольно, и вел Конни следом. Потом они встали в другую очередь, тех, кто хотел кататься. Детишки перед ними верещали от страха и восторга, какая-то парочка самозабвенно целовалась. У Хэла уже рука затекла мять дурацкого плюшевого тигра.
Конни рассказывала, как они с родителями ездили вот в точно такой же луна-парк, когда ей было тринадцать, и несколькими годами до того – тоже. Возможно, предположила она, это один и тот же луна-парк, колесящий по всему побережью. Просто теперь пришла очередь Мыса Мэй. Хэл молча кивал и соглашался. Затем их запустили за массивную заградительную цепь. Юноша, который надрывал билеты, мельком скользнул взглядом по Хэлу и Констанс и уныло сказал: «Проходите». Вблизи, когда Хэл поднялся на платформу, чертово колесо стало еще страшнее. Обод с кабинками казался хрупким и тонким, особенно в сравнении с тяжелым центральным валом, к которому крепились спицы. У Хэла замирало сердце, когда он думал, что должен довериться этому старому ржавому монстру. Пневмоподушки и приводы, шины, вращавшие колесо и затянутые