Я подняла руку.
Браслеты на моих запястьях ослепительно вспыхнули.
Моё горло сжал сильный спазм, и я протестующе прохрипела:
— Вот это уже интересно. Кому в здешних краях жить надоело?
Внутри Долины кто-то… настойчиво звал меня.
Причём не звери, тони или духи.
Кто-то разумный. Сильный, древний и очень напуганный.
— Ратиэль, — выдохнула я. — Там, в Долине Теней кто-то есть, и он отчаянно зовёт на помощь именно меня!
Бард побледнел:
— Но это невозможно. Никто не может войти туда без тебя.
Я улыбнулась криво:
— Значит, кто-то смог.
Отмахнулась от своего спутника, как от не в меру назойливой мухи и толкнула двери.
Мир опять накренился. В коротком коридоре сейчас клубилась неприятная тьма. Она было живой и с нескрываемым интересном настороженно следила за мной. Словно пыталась предугадать, что прямо сейчас предпримет одна наглая и беспардонная молодая колдунья.
Тени шептали, неуютно шевелились и даже дрожали. В самом их центре стояла фигура.
Высокая, стройная, окутанная чем-то вроде серебристого тумана.
— Ох, — прошептала я. — Только не он.
Ратиэль посмотрел на меня:
— Ты знаешь его?
— Да, — выдохнула я. — Это Хранитель. Тот самый, прежний.
Бард побелел.
— Но он исчез век назад. Его считали погибшим.
— Он выглядит не очень погибшим, — процедила я.
Фигура подняла голову и произнесла хриплым, срывающимся голосом:
— Габриэль… помоги… — тени вокруг него протестующе и грозно взревели.
Я почувствовала, как браслеты обжигают кожу.
Ну, здравствуй, новый виток ада.
Мне был очень нужен отдых.
Но кто я такая, чтобы Долина дала мне передышку?
Тот, кто стоял в лёгком серебристом тумане, шагнул вперёд. Призрачная броня на нём зазвенела, как будто от долгого ожидания её наконец-то раздобыли в антикварной лавке. Его лицо было не старым, но изрезанным возрастом и печалью. Глаза — почти чёрные, в них было слишком много воспоминаний о страданиях, и слишком мало того, что принято называть «счастливая и спокойная жизнь».
— Это… — шепнул Ратиэль. — Хранитель Маладор.
Маладор. Имя, от которого в Долине ходили мрачные легенды. Тот самый, которого объявили погибшим, чьё имя упоминали боевые песни. Чья печать лежала в глубинах склепов, где не смеют шагать обычные воины.
— Ты что, шутишь? — фыркнула я, хотя в горле пересохло. — Ага, и ещё скажите, что он вернулся, чтобы избавить меня от надоедливого дроу-некроманта.
Маладор сделал жест, и тени вокруг него сжались в кольцо, как дешёвая накидка у театрального актёра. Его голос был не громкий и не властный. Скорее хрипловатый и почти лишённый эмоций. Совсем как шелест старых пергаментов.
— Габриэль, — произнёс он, и в слове было столько боли, что даже мой сарказм на секунду отступил, — помоги мне… Я связан.
— Связан чем? — прищурилась я. — Поясни словами, а не загадками — У меня врождённая аллергия на амулеты с подвохом.
— Эларион пытался… — он закашлялся. — Он хотел управлять мной, использовать как анкер. Я сопротивлялся. Но часть печати осталась, и она гниёт. Я не могу уйти. Долина… болит. Она зовёт тебя, Габриэль. Ты новый мост, и я прошу… Не дай ему…
Он захрипел, глаза потускнели, и откуда-то изнутри его груди вырвался слабый скрежет. Будто внутри него что-то ломалось.
Ратиэль хотел помочь словом, но этого оказалось недостаточно.
— Эларион не мог так просто сделать это, — пробормотал он. — Ему пришлось бы нарушить законы древних. Кто-то помогал.
Я резко повернулась к двери, ожидая увидеть Элариона в окружении свиты, с тем самым упорным лицом самовлюблённого аристократа. Только тронный зал остался пуст. Его там не было. Значит, он действует хитрее. И это было очень плохо.
— Кто помогал, Маладор? Кто? — спросила я жёстко. — Назови имя. Мне не нравится, когда меня подставляют за чужие амбиции.
Маладор посмотрел на меня не столько глазами, сколько всем существом, и тихо сказал:
— Кто-то, кто знает ритуалы Сердца. Кто-то из дома Правдорубов, но не гном. Кто-то, кто продаёт души за блеск золота и драгоценных камней.
Я представила себе типичную картинку: роскошный зал, свечи, небольшой столик. На нём буднично лежал контракт, написанный золотыми чернилами. Мне захотелось выругаться, но я сдержалась.
— Хорошо, — выдохнула я. — Рада, что ты жив и дышишь. Это уже кое-что. Кто помог, мы выясним позже. Расскажи, как именно как ты связан? Покажи.
Маладор поднял руку. На тыльной стороне ладони между косточками проглядывали чёрные тонкие дорожки, как муравьиные тропинки, которые впивались в кожу и уходили под рукав. От них шёл неприятный холод. Не как от мёртвых, а как от больного дерева, внутри которого завёлся червь.
— Руна-анклав, — прошептал я. — Неплохо. Кто-то умудрился сделать её недоконченной. Именно она и ест хозяина по кусочкам.
— Я чувствую, как часть меня отдаёт силу Долине, — Маладор говорил с усилием. — Когда я пытаюсь уйти, меня тянет обратно. Помочь могу лишь изнутри. Если меня вытянуть сейчас неаккуратно…
Он промолчал и сжал зубы. Я знала, что он хотел сказать: «Я взорвусь» — и подумала о своих любимых снотворных, но тут же отбросила эту идею. В данном случае они ничем не могли помочь несчастному эльфу.
— Значит, работаем максимально деликатно, — заявила я. — Ты держись, Маладор. Ратиэль, помоги мне своей песней, пока я буду плести заклятья. Мы проверим границу руны и аккуратно её распутаем. Без драм, без лишнего огня. Понял?
Бард кивнул. Его глаза вспыхнули тем, что бывает у людей перед почти невыполнимой задачей: смесь ужаса и удовольствия.
Я начала едва слышно шептать. Слова не были заклинанием. Скорее, это была саркастическая молитва, смесь канона и отчаянной просьбы.
Мой родовой дар ощущал, что что-то здесь не то. Они цеплялись, обходили, мягко подстёгивали. Сеть рун на ладонях Маладора вспыхнула. Древние символы с моей помощью избавлялись от запретных магических плетений и чар.
Ратиэль запел. Его голос не был ни высоким, ни низким. Руна на безымянном пальце Маладора дрогнула. Она начала расплетаться, словно дорожка из спутанных нитей.
Я подцепляла нити магии рукой, аккуратно, как хирург. Сарказм в моих мыслях служил топливом: «Давай, старая руна, не будь такой капризной, ты же всего лишь кусок магической проволоки». К моему удивлению, оно сработало. Нечто внутри Маладора начало таять. Не исчезать, а уступать. Это было похоже