Каким-то образом ему удалось быстро сменить неудобную тему, и больше мы к ней не возвращались на протяжении всего оставшегося вечера. Где-то к середине ужина я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя спокойно и уютно. Макс рассказывал о своей работе, а я все больше убеждалась в том, что Зойка, пожалуй, была неправа и ничего общего с ледяной глыбой ее брат не имел.
Глава 13
Утро встретило меня ломотой во всем теле и болью в горле. Даже под плотным одеялом меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.
Спустя несколько секунду пришло ужасающее осознание.
Заболела.
С трудом я все же открыла глаза, очертания комнаты казались не чёткими, все вокруг будто плыло, а тяжёлые веки так и стремились снова сомкнуться.
Утро выдалось на удивление солнечным и первые яркие лучи уже успели проникнуть в комнату.
Свет противно резал и без того воспаленые глаза. Я попыталась сделать глубокий вдох, но и здесь меня ждало полное разочарование. Нос был заложен, а грудь противно ныла.
Слабость в теле едва позволяла пошевелиться. Сделав над собой огромное усилие, я все же откинула одеяло и приняла сидячее положение.
Осмотрелась вокруг, комната и её составляющие все ещё плыли перед глазами, голова гружилась, виски гудели, а ноги совершенно не слушались. Нащупав тапочки, с третьей попытки я все же сумела надеть их на дрожащие, совершенно ватные ступни.
"Котенок" — вдруг промелькнуло в сознании.
В спальне я его не обнаружила. Усилившийся озноб новой волной прокатился по телу.
Силясь, я старалась вспомнить вчерашний вечер. Малыш совершенно точно засыпал со мной.
Вернулись мы поздно, и, чтобы избежать возможной неловкости, я почти сразу отправилась спать.
Максим не препятствовал, только пожелал доброй ночи.
Максим!
Маленькие кусочки пазла постепенно собирались в общую картину.
Я ведь должна была уехать утром.
Который сейчас час?
Встать с кровати оказалось не так просто, то ещё испытание с температурой под сорок. А в том, что она была именно такой, я не сомневалась. Свой организм я знала более, чем хорошо.
Пошатываясь, я дошла до двери, и даже она показалась каким-то совершенно непреодолимым препятствием на моём пути.
Меня мутило, к горлу подступила тошнота, а желудок скрутило таким сильнейшим спазмом, что фраза "скрутить в бараний рог" вдруг приобрела абсолютно новый смысл.
Пока шла по коридору и спускалась по показавшимся мне бесконечными ступенькам на первый этаж, думала только об одном: нужно просто продержаться до дома, а там можно завалиться в постель и провалиться в сон.
Каким-то чудом мне все же удалось добраться до кухни. Присутствие уже проснувшегося Макса меня ничуть не удивило, а вот пушистик, урчащий в его руках стал полной неожиданностью.
И если бы не пронзительная, просто убивающая меня боль в горле, я бы обязательно издала какой-нибудь совершенно дебильный звук от удивления.
Эта картина на секунду ввела меня в ступор.
— Доброе утро, — низкий голос Максима заставил меня вернуться в реальность и сосредоточиться на мужчине.
Он тем временем выпустил малыша и опустил его на пол.
Котёнка, судя по тому, как старательно он пытался вонзить свои маленькие коготки в свитер Максима, такое положение дел вовсе не устраивало.
— Так, дружок, мы так не договаривались, — рассмеявшись, Макс отцепил пушистика. — Мы уже позавтракали, не дождались, — улыбка по-прежнему красовалась на губах Архангельского, правда, недолго, ровно до той поры, пока он не понял, что со мной что-то не так.
Видимо, выглядела я совсем плохо, потому что с каждой пройденной секундой выражение лица Максима менялось все стремительнее.
Я попыталась проглотить образовавшуюся во рту вязкую слюну, и воспаленное горло тут же пронзила острая боль.
— Что с тобой? — не знаю, какая суперспособность позволила Архангельскому всего за долю секунды преодолеть расстояние между нами.
— Все хорошо, — я правда старалась произнести это как можно громче и чётче, однако ничего кроме скрипящего хрипа мои голосовые связки воспроизвести оказались не в состоянии.
На лице Максима мгновенно отразилось понимание ситуации. Черт.
Большая рука парня тут же легла на мой раскаленный лоб.
— Ты же горишь, — последовал вердикт.
— Всё нормально, — я попыталась улыбнуться, — я… я поеду домой и…
— Ты никуда не поедешь, это исключено. И сейчас же вернёшься в постель, — его тон явно не предполагал возражений.
Я собиралась возразить, но в этот момент перед глазами вдруг потемнело, ноги перестали слушаться, словно были чужими.
Я пошатнулась и почти потеряла равновесие, когда почувствовала крепкие руки.
В следующую секунду пол ушёл из-под ног, я будто парила над землёй. Только когда внезапно обрушившаяся на мои глаза тьма рассеялась, я поняла, что меня держат на руках и куда-то несут.
Меня окутало какое-то необъяснимое, но такое приятное тепло. Инстинктивно, я прижалась к широкой груди Максима, не подумав о том, как это выглядело со стороны.
Мне вдруг просто захотелось прижаться к кому-то большому и сильному.
Опомнившись, я поняла, что он двигался к лестнице, видимо, собираясь вернуть меня в "мою" комнату.
По спине пробежался противный липкий холодок, и на меня вдруг накатило такое удручающие чувство тотального одиночества, что, не совсем полностью отдавая отчёт своим действиям, я вцепилась в мягкий свитер Архангельского и произнесла тихо:
— Не надо.
— Лиз, я сказал, что ты никуда не поедешь, ты едва на ногах держишься. Я отнесу тебя в постель и…
Сильнее сжав в кулаке его свитер, я затрясла головой, хватая ртом воздух, пропитанный ароматом парфюма Максима.
— Не надо в комнату, пожалуйста, — я и сама не поняла, что такое на меня нашло, видно, всему виной была внезапно обрушившаяся на меня болезнь, но мне почему-то резко расхотелось оставаться одной.
Это было глупо, но руководил мною вовсе не страх, нет.
Просто я как-то очень ясно осознала, что мне надоело одиночество. Отчего-то оно больше не казалось подарком, а стало наказанием.
Я ведь уехала сюда, чтобы побыть одной, но парадокс, вот сейчас, в эту самую минуту, мне совсем не хотелось одиночества.
— Можно я тут, в гостиной? — я приложила просто нечеловеческие усилия, чтобы выдавить из себя этот короткий вопрос. — Пожалуйста, — добавила я с мольбой в голосе.
Макс ничего не ответил, только вздохнул, однако я все же почувствовала, как он развернулся и понёс меня в другую сторону.
Прикрыв глаза, я ощутила мягкую поверхность.
Меня опустили на диван.
— Я принесу плед, — предупредил меня Архангельский, и сквозь шум я