Какая-то часть меня корила себя за эту непозволительную слабость, кричала, что я совершила огромную ошибку. Другая же ликовала и с нетерпением ждала возвращения Макса.
После его отъезда я не придумала ничего лучше, как завалиться спать. Пушистик, словно чувствуя мое настроение старательно сглаживал мое одиночество.
То ли сказались остатки болезни, то ли факт свершившегося первого секса, но проспала я всю ночь и добрую половину наступившего дня.
Сменившиеся сутки мою тоску ни на каплю не развеяли. Напротив, дом показался еще более пустым, чем вчера.
Только присутствие пушистого друга хоть немного сглаживало отстуствие Макса.
А я ведь привязалась.
Так глупо, так нелепо…
Несколько поцелуев, один секс и…
Осознание накатило внезапно и бесповоротно. Мне потребовалось всего несколько дней и неожиданная близость, чтобы что? Чтобы влюбиться в человека, которого старательно пыталась сторониться? От взгляда которого у меня внутри все сжималось, а по телу пробегал противный холодок? Я же его боялась даже.
И что же?
Как в тех романах девчачьих, иногда откровенно наивных… Тело предало? Сердце сильнее забилось? Дыхание перехватило? Разум отключился?
Какие там еще признаки влюбленности?
Он же даже не сделал ничего, совсем ничего, в общем-то, чтобы я вот так, на всей скорости, с разгону, подобно летящему вперед поезду, взяла и отдалась, как девка какая-то развязная. А потом взяла, да влюбилась…
Или как это еще назвать?
Если рядом с ним теряется всякая связь с реальностью, если желание поцеловать перечеркивает всю железную логику, если одно лишь отсутствие человека неизбежно навевает тоску.
Как называется это состояние?
А что я Зойке скажу? Как посмотрю в глаза лучшей подруге и признаюсь в том, что переспала с ее старшим братом. Переспала не раздумывая, не сомневаясь ни секунды.
А как признаюсь в том, что, вероятно, влюбилась?
Я ведь к Зойке могла прийти с любой новостью, плохой или хорошей. После бабушки она была самым близким для меня человеком. А теперь…
— Ох, бабуля, как же мне тебя не хватает.
Я вдруг представила лицо Зойки, просто на секунду воспроизвела его в воображении. Ярко представила, как ее широкая задорная улыбка превращается в холодную усмешку. Я не раз это наблюдала, но только оскал этот хищный никогда не был предназначен мне, а теперь будет.
Не поймет Зойка, а впрочем…
Впрочем, кто сказал, что мне вообще придется объясняться? Макс ничего не обещал мне, если подумать. А эти слова про поцелуй, про то что с первой встречи…
Мало ли.
Эта мысль больно кольнула в самое сердце.
А ведь и правда. Имею ли я право на что-то рассчитывать? И, собственно, на что?
Он намного старше и социальное положение у нас с ним несколько разное.
Не поймут же, и в первую очередь его семья не поймет. Зойка…
А Зойка мне ближе всех на свете, нет у меня никого больше, кроме Зойки, и если она меня возненавидит, я совсем одна останусь. А она как пить дать возненавидит.
Или надумает чего… Как все. Что падкая я на деньги и статус.
И как-то об этом я совсем не подумала, когда в постель к ее брату залезла. Не подумала, как все это со стороны выглядит. А Макс? Что в итоге он сам обо мне подумает, когда весь этот морок безумия развеется.
Скромница Лиза, вечно трясущаяся в его присутствии так просто, без сомнения запрыгнула на его член. Это даже мысленно звучит паршиво.
Даже в моей собственной голове!
— Мяу.
Снизу раздался знакомый писк. Потеревшись мордочкой о мои ноги, черныш ловко забрался ко мне на колени.
Улыбнулась, погладила пушистую головку, этот меня по крайней мере не бросит и не осудит.
Прижав малыша к себе, слушая его довольное урчание, я подумала, что все-таки стоит позвонить Зойке. Нет, вовсе не для того, чтобы признаться в содеянном, к этому я пока не готова. Просто услышать ее голос, поговорить ни о чем. Кто знает, может мне такой случай больше и вовсе не представится.
Немного посомневавшись, я набрала номер подруги.
Гудки, казалось, длились целую вечность. Я уже хотела сбросить, когда из трубки послышался звонкий голос подруги.
— Алло, да Лиз, — что-то в голосе подруги мне не понравилось.
Какое-то едва уловимое раздражение.
На фоне, вдалеке раздавались чьи-то голоса, какой-то неразборчивый шум.
— Привет, Зой.
— Погоди-ка, я сейчас на улицу выйду, — протараторила Зойка.
Из трубки послышалось шуршание, потом шаги и скрип открывающейся двери.
— Все я тут, — торопливо проговорила Зойка.
— У тебя все в порядке? — я насторожилась.
— Да, просто у нас тут весело, — чуть тише проговорила Зоя, — Макс приехал, — огорошила меня подруга.
— Макс? — у меня просто вырвалось.
Поняв, что вопрос получился слишком эмоциональный, а тут же прикусила язык и мысленно стукнула себя по лбу.
Бестолочь.
— Ага, ой, долгая история, папа в своем репертуаре.
— В… в смысле? — Так во куда он так резво сорвался.
— В том смысле, что он не сдается и все пытается найти Максу невесту, как будто у него что-то может получиться. Целый спектакль разыграл, смотрины устроил… Блин, Лиз, мне идти надо, я перезвоню, хорошо?
Я уже не слушала, просто кивнула, будто Зойка могла бы это увидеть. Потом бросила в сторону трубку.
Папа…
Невеста…
А что удивительного? В таких семьях так и бывает, ровне только ровня.
И с чего бы у Архангельских было по-другому?
Да и ты, Лиза, хороша, глупости все это, напускное, навеянное просто отсутствием опыта. Повело тебя просто. Так бывает, когда рядом красивый взрослый мужчина, не первая ты и не последняя. Случилось и ладно.
Я ведь прежде ничего к нему не испытывала? Так ведь? Ну пугал, ну дрожала в его присутствии, ну смотрела иногда тайком, просто потому что внешне привлекательный.
И не думала о нем никогда, как о мужчине.
Черт бы побрал эту Зойкину затею, и зачем я только согласилась?
Я не то что не отдохнула от груза обстоятельств, я еще сверху добавила, чтобы совсем не скучно жить было. Несколько дней, всего-то несколько дней и я как дура, как самая последняя дура влюбилась.
А ему невесту подбирают.
И подберут.
Кого в таких семьях волнуют чувства? Повезет, если взаимно, как у Зойкиных родителей, а так все больше по расчету, да и у них по расчету было, просто потом, влюбились. Так Зойка рассказывала.
Меня они, конечно,