— Утро и вправду доброе. Одна новость лучше другой. Помолимся.
И ведь действительно крестится! Ну все, точно не позвоню! На языке ни одного достойного ответа, оттого я покидаю кабинет под еле слышный папин смех.
И хоть даю себе установку не провожать родителей, ноги сами тянут меня к выходу. Ну не могу я так. Мама дает еще один поток ценных указаний, от которых у меня уже вянут уши, но я стойко переношу этот речевой шквал. Ну как же, «малыша» оставляют впервые на меня. А то, что он выше меня на две головы и вполне вероятно, в отличие от меня, уже не девственник, фигня.
Перевожу взгляд на брата. Боже, да он спит и видит, чтобы мама с папой скорее укатили на моря. Хоть бы улыбался поменьше. Нужен, блин, этому коню-переростку надзор от меня.
Впервые за нескончаемые, по ощущениям, пять минут, перевожу взгляд на папу.
— Кстати, все забываю спросить. А как ты думаешь, если сварить суп из русалки, это какой будет бульон? Рыбный или мясной? — нет, глаз от очередного вопроса у него не дергается. По взгляду вижу, готовит ответочку.
— Подумаю на досуге, потом тебе сообщу. Кстати, забыл, — берет меня за руку и шепчет на ухо. — Возможно, он не обращает на тебя внимание, потому что ему не нравятся твои ногти? Это новый тренд, маникюр а-ля огородный? — уже громче произносит папа. — Как грязь под ногтями.
— Слава! — мама тут же его одергивает. Я же перевожу взгляд на свои ногти. Ну, это ведь, правда, модно. Подумаешь, кончики ногтей накрашены черным лаком.
Ладно, один-ноль не в мою пользу. Уделал. В очередной раз. Не возьму трубку. Ни за что и ни при каких условиях. На кой черт я перевожу взгляд на дверь — не знаю. Вся моя решимость улетучивается в неизвестном направлении, как только папа подмигивает мне. Только не улыбаться, только не улыбаться. Да, да, я выдерживаю. Лучший на свете мужчина. Ну где я найду хоть чуточку похожего на него? Эх.
— Малая, давай договоримся, — поднимаю взгляд на брата. Ну с разницей в росте малая из нас действительно я. — Либо я спокойно отчаливаю на два дня на дачу к Дену, и ты и слова не говоришь предкам, либо я сюда привожу всех своих и мы будем тусить, и мешать тебе.
В любом другом случае я бы поставила эту мелочь на место. Но остаться одной куда приятнее, чем терпеть этих потных подростков. И если от Саши пахнет приятно, то от его дружков такого ждать не приходится.
— Ладно, — нехотя бросаю я. И в этот момент у меня вибрирует телефон.
Несколько секунд смотрю на экран, не веря своим глазам. И все же это не галлюцинация.
14:23 Игорь
«Как насчет того, чтобы поехать на выходные за город на дачу к моим отсутствующим родителям? Почти тем же составом, что и в прошлый раз. Обещаю в этот раз никакого криминала:) Исключительно приятное времяпровождение»
14:25 Игорь
«Если не против, подъезжай с вещами к четырем часам, (ну шмотки там, то-се). Я скину тебе адрес, где буду ждать тебя на тачке. Поедем вдвоем»
Улыбаюсь как дурочка. А вот она и долгожданная «галочка». Может, папа действительно прав. Вот поставлю ее и буду жить спокойно.
Дорожную сумку забиваю исключительно лучшими нарядами. Сажусь в такси донельзя окрыленная. Единственное, что меня тревожит — лифчик. Зараза неприятно впивается. Но, увы, под такое платье без белья никак.
Моя интуиция всегда работала на ура. Но, видимо, сегодня она решила взять отгул. Когда я осознаю, что что-то не так? Нет, не тогда, когда оказываюсь около незнакомой машине по указанному адресу в странном месте, а когда становится уже поздно. Не успеваю дернуться, как кто-то сзади зажимает мне нос и рот. Кажется, тряпкой…
* * *
Сколько я пробыла без сознания не имею понятия. Но одно знаю наверняка: я ничего не вижу, но точно не слепа. Подношу руку к повязке на глазах.
— Не трогать до тех пор, пока с тебя не решит ее снять Ярослав Дмитриевич, — слышу рядом с собой незнакомый мужской голос. И вдруг понимаю, что мне в бок что-то упирается. Это что, оружие?! Моментально опускаю ладони и свожу бедра вместе.
Удивительно, но каким-то чудом я умудряюсь не обмочиться от страха. Как там говорят: «вся жизнь пронеслась перед глазами?». Ничегошеньки у меня не проносится. Просто страшно до чертиков. И обидно, что ничего за двадцать лет не успела. Я ведь даже ни в кого по-настоящему не влюблялась, не говоря уже о большем.
В голове ни одной дельной мысли. Только предательские слезы норовят залить повязку. Ну уж нет. Соберись, Соня! Пытаюсь выровнять дыхание и хоть немного привести себя в чувство. На удивление это получается.
Итак, судя по звукам, мы едем в машине. Если бы целью было ограбление, меня бы отпустили, забрав телефон и карты. А если бы замыслом было мое убийство, то тогда бы я не сидела сейчас с завязанными глазами и не ехала…, а куда, собственно? Как там сказал, запретивший снять мне повязку, мужик? Ярослав какой-то там не решит с меня ее снять? Я знать таких не знаю. И не хочу.
В голове сразу представляется старый жирный урод, похожий на жабу. Какой-нибудь папин конкурент. Точно! И, как ни странно, от этой мысли мне становится лучше, нежели представлять, что меня похитили в рабство или какой-нибудь извращенец. Папа меня точно вернет. Вот сегодня же. Он такой. А если не сегодня, то завтра. Долбаное пианино никогда не давало носить мне длинные ногти и вот сейчас, когда я наконец их отрастила, жуть как жалею. Потому что их не погрызть с этим долбаным гель лаком! Кажется, это единственное, что бы меня успокоило. Вместо этого принимаюсь до боли впивать ногти в ладони.
По ощущениям, через минут десять машина начала притормаживать. Я же прирастаю к сиденью. А когда справа от меня открывается дверь, я не только в него врастаю, но и, кажется, перестаю дышать.
— На выход.
Я бы и дальше сидела на месте, если бы меня не схватили за руку и не вытащили из машины. Если бы не державший меня мужик, я бы грохнулась через пару шагов, споткнувшись обо что-то.
Идем мы недолго. И однозначно оказываемся в помещении.
— Снимай туфли, — слышу все тот же голос. Задать вопрос, на черта их снимать — не решаюсь. Молча стаскиваю обувь и иду за мужиком, держащим меня за предплечье.
Мы