— Потому что ты меня бесишь и терпеть тебя не могу.
— И это тоже. При этом ты это делаешь, потому что в глубине души ты ждешь от меня этих реакций, потому что тебе это нравится.
— Мечтай. Для чего я здесь?
— Для этого. Читай и отвечай.
Перевожу взгляд на экран ноутбука. «Задание номер один. Ты с задохликом Игорем, лошадкой Ликой, стремной девкой с тремя волосинками, имя которой я все время забываю и с другими полудурками из компании, в которой тебе не место, устраиваешь мероприятие, цель которого заработать деньги. Какие задачи ты возьмешь на себя»
Долго смотрю на экран. И все же не выдерживаю и поворачиваюсь к Крапивину.
— Нет, ну я уже знаю, что ты кукукнутый на всю голову. Но это вообще за гранью. Что это?
— Тест, — как ни в чем не бывало произносит он. — Отвечай, пожалуйста, правду.
— А что будет завтра? Тест по математике?
— Нет. Ты далека от математики. Если нет ни одного ответа, который тебе подходит, в последнем варианте можешь написать свой ответ. Давай, София.
— Ладно, отвечу. Но я хочу остаться одна.
— Одна с ноутбуком?
— Да.
— Это невозможно.
— Тогда дай мне планшетник без интернета и оставь меня одну.
— Нет, я хочу смотреть на тебя.
— А я хочу выколоть тебе глаза.
— Не все желания имеют свойство сбываться. Делай.
Если первый вопрос мне показался издевкой, то дальнейшие были без знакомых мне имен и в общем-то вполне нормальными. Если бы не тот факт, что Крапивин все время на меня пялится, тест можно было бы назвать даже интересным и забавным. Правда, до тех пор пока я не увидела последний вопрос: «Ты девственница?» Если бы мы стояли, я бы точно двинула ему по морде, на которой и так красуется отметина.
— Не надо. Ты снова поставишь не так палец, — убью! — Ладно, можешь не отвечать. Этот вопрос к реальному тесту не имеет никакого отношения. Да и практическим путем лучше проверять, — молчи! Просто молчи! — Итак, если исходить из того, что ты отвечала правду, я советую тебе после того, как окажешься дома, распечатать мою фотографирую и расхреначить ее дротиками, попробовать пройти мини-курсы по дизайну. В первом вопросе ты выбрала не планирование расходов и прибыли, разработку бюджета и прочее. Ты выбрала разработку визуальной концепции мероприятия и дизайн помещения, — кажется, сейчас я выгляжу как умалишенная с открытым ртом. А Крапивин продолжает обсуждать мои ответы. — Ну и памятуя твой рассказ про симс, где ты обронила, что можешь часами обустраивать дома, думаю, это твое. В чем я точно уверен, так это в том, что там, где ты учишься сейчас — точно не твое. Подумай об этом на досуге.
— Это все? Я могу идти? — как можно спокойнее произношу я, а у самой руки чешутся, чтобы не вдарить ему.
— Нет. Держи, — подает мне очередной пакет. Даже думать не хочу, что там. — Намажь палец. Это мазь от ушибов, — заглядываю в пакет и мысленно охреневаю. Ладно мазь. Три упаковки прокладок. Убью. Я когда-нибудь его убью! — В твоей сумке не было.
— Ну да, я же не планировала становиться гостьей ненормального мужика.
— Не благодари. Можешь идти.
Из кабинета самым настоящим образом сбегаю. И, о чудо, он меня больше не трогает, не злит и даже не просит с ним поужинать.
Засыпать боюсь. Точнее боюсь снов с его участием. Так и лежу гипнотизируя потолок. И кой черт меня дернул спуститься попить воды. На лестнице я сталкиваюсь с Крапивиным и, идущей рядом с ним, девушкой.
Глава 26
Не имея медицинского образования, я бы с легкостью сейчас написала диссертацию о том, что такое реальный ступор. Единственное, что у меня функционирует — это мозг. Точнее какая-то его часть.
Он привел в дом шлюху? Вот так просто?! И тут же одергиваю себя. Девица лет двадцати семи — тридцати не выглядит как проститутка. Джинсы, тапки, разумеется, мать его, и простая футболка. Правда, последняя в облипку и просто кричит о выдающейся груди. Моя откровенно покуривает в сторонке, хотя я всегда считала ее такой, как надо. На лице, надо сказать, такой же удивленной девушки, как и я, нет тонны косметики, какая у меня ассоциируется с девицами легкого поведения.
Я бы могла сказать, что она страшненькая, как Лика, но нет. Лицо на твердую восьмерку. Она бы с легкостью получила от меня десятку, если бы не ее кожа. И только, когда я слышу еле слышный смешок от Крапивина, наконец, до моего мозга доходит. Что я черт возьми сейчас делаю?!
— Он похитил меня! — вскрикиваю я.
— Вспомнила, наконец-то, — насмешливо произносит Крапивин.
— Позвоните в полицию! Вам дадут гораздо больше денег за мое освобождение, чем даст он! Архангельская София. Пожалуйста, позвоните!
Девица смотрит на меня без неприязни, но с ноткой удивления. Возможно, она и хочет что-то сказать, но чистоплюй ей не дает.
— Тань, иди в мою комнату, я скоро подойду, — чем он обладает, что его беспрекословно слушаются?! — Я же говорил тебе, что все в этом доме будут слушать исключительно меня. Даже разносторонний Толик в итоге просто попускал бы слюни на твою грудь, но телефон бы не дал. Иди в свою спальню, София.
— Не пойду.
— Я считаю до десяти. Если не пойдешь сама, я отведу тебя лично, возможно даже неприлично, и закрою дверь на замок. Как ты помнишь, он снаружи, а не внутри. Отсчет пошел.
Еще никогда мне не удавалось так долго смотреть ему в глаза. Горжусь собой. Почти. На девятой, мысленно проговоренной, секунде, я все же не выдерживаю его дьявольского взгляда, разворачиваюсь и поднимаюсь в спальню.
В голове полный хаос. Он что привел эту шлюху намеренно, чтобы вызвать мою ревность? И тут же одергиваю себя. Во-первых, она не шлюха и привел он ее не для того, чтобы я ее увидела. В этом случае он бы появился с ней еще вечером и непременно сыграл на моих нервах, а ля: «принеси и подай мне и моей спутнице шато де хренулей». И точно бы издевался над подачей моих блюд, намеренно унижая меня при ней. Но он привел ее тогда, когда в моей спальне давно не горел свет. А это значит, что он не хотел показывать ее мне.
Вечером не ведут переговоры в спальне. В ней в принципе только спят и… не спят.