— Пиздец.
— Мама!
— Ты себя слышишь? Какие закатки, какой хлеб? Что там на самом деле было, Сонь? Он тебя изнасиловал? От молчания тебе лучше не станет. Пожалуйста, скажи как есть. Я же не осужу тебя, наоборот.
— Да никто меня не насиловал!
Я не привыкла, черт возьми, видеть маму вот такой! Дерзкая, ироничная, да, в конце концов, веселая, а не вот это вот все!
— Если папа не заметил, это не значит, что я пропустила.
— О чем ты?
— Об этом, — мама убирает мои волосы в сторону и проводит пальцем по шее вниз. — У тебя здесь следы. Уже желтоватые. Но они видны. Что это? — вот же сволочь!
— Наверное, комар. От них же остаются следы.
— Ты еще скажи клопы. Это следы от засосов.
— Ну так я же сказала, что это комары засосали. Мам, я клянусь, что меня никто не насиловал и не бил. Хочешь сходим к гинекологу и ты проверишь? Я по-прежнему девственница.
— Не хочу. Я их терпеть не могу, — ну наконец-то. Это уже ближе к маме. — А засосы откуда?
— Это не они. Там же природа. Комары.
— Ладно.
— Мам, мне правда не сделали ничего плохого. Клянусь своей жизнью.
— Ты совсем бестолочь таким клясться? Клясться надо органами других, а не своих.
— Ну, у меня же нет мужа, чтобы клясться его органами.
— Ну, да.
— Давай поедим чипсов, чтобы братик не учуял.
— Ладно, я не буду на тебя давить. Когда захочешь, тогда расскажешь.
* * *
Удалось заснуть на какие-то полчаса, за время которых мне приснился Крапивин с бутылкой в руках и какая-то муть. И все. Снова бессонная ночь.
Встаю в пять и… понимаю, что мне совершенно нечего делать без телефона и ноута. Говорят, привычки развиваются через двадцать один день. Я, походу, какая-то кривая. Меня никто не просил делать завтрак, но я спускаюсь на кухню и, дабы чем-то себя занять, начинаю делать тесто на хлеб. Дожилась. Мне двадцать и меня это успокаивает.
На хлебе дело не заканчивается. Наверняка, со стороны мой завтрак выглядит как подмазывание за свой косяк, но мне пофиг. Первым в кухне появляется Саша.
Не думала, что меня это будет так напрягать. Он на меня никогда так не смотрел. Я не выдерживаю первой.
— Что?
— Это посттравматический синдром, да?
— Какой еще синдром?
— Ну, когда был одним челом, а потом того самого и… хлеб печешь.
— Хлеб пекут обычные люди. И, что значит того самого?
— Ты думаешь, предки поверили, что ты была у какого-то деда, который заставлял тебя убирать дом и готовить? Чё там на самом деле было?
— Саш, отстань, а?
— Тебя того, да?
— Что того?
— Насиловали?
— Нет. И даже не били.
— Поклянись.
— Сгинь.
— Поклянись.
— Клянусь.
— Но ты другая. Хлеб печешь. Что-то же должно было случиться, что ты делаешь это.
— Это просто хлеб!
Я всякое ожидала, но не того, что этот малолетний переросток полезет обниматься. При встрече стоял и только рассматривала как диво дивное, а тут на тебе.
— Я пообещал, что не буду тебя троллить, если тебя не того самого.
— Расстроился, что теперь надо держать слово?
— Дура.
— Сам дурак. И вообще можешь троллить, у нас это в крови. Это как-то привычнее, чем вот это вот соплежуйство от тебя.
— Бесишь.
— Это типа я тебя люблю? Ну, я тебя тоже.
— Точно не насиловали?
— Точно. Прилипалы, блин. А что тут было без меня? Папа с мамой сразу вернулись с отдыха?
— Ну да. На третий день.
— И что было дальше?
— ПП.
— Это что?
— Я пообещал не материться, если тебя не того.
— Полный пиздец?
— Ага.
— А поподробнее?
Я не представляла масштабы всей катастрофы. И ладно, что всех родственников поставили на уши и пусто. С последним вопросов нет. Гениальный Крапивин сделал так, что хрен, кто подкопается, но вариант с моим похищением каким-то левым мужиком — не вяжется.
— Ты ничего не путаешь?
— Нет.
— То есть папа был уверен, что какой-то мужик меня похитил с целью получения каких-то активов. Это он тебе сказал?
— Нет, конечно. Как ты себе это представляешь? Нашу Соню похитил мой знакомый долбо… ящер, который хочет, чтобы я переписал ему весь бизнес. А после того, как отожмет, все равно отрежет ей пальцы и грохнет? Такое женам и детям не говорят. Подслушал, конечно.
— Ты хорошо стакан прикладывал к стене?
— У меня все гуд со слухом.
— И кто это долбоящер?
— Откуда я знаю. Какой-то старый знакомый.
— И что с этим мужиком сейчас?
— Мне кажется, папа его замочил. Ну не сам, конечно.
— Ты так спокойно об этом говоришь?!
— А как я должен говорить? Мне надо пожалеть какого-то урода?
— Но этот урод меня не похищал.
— Да какая нафиг разница, если бы все равно так случилось, не попади ты к другому… сектанту.
— Почему сектанту?
— Ну а кто заставляет печь кого-то хлеб? Какие-то долбанутые чудики, — ну, в принципе недалеко от правды.
Замираю, когда на кухне появляются родители.
— Прикиньте, это она все приготовила. И хлеб испекла. Точно у какого-то долбанутого деда батрачила. Давайте жрать, что ли.
Кажется, еще никогда я не была так рада говорливому младшему брату. На этом радость заканчивается.
* * *
Не так я себе представляла свое нахождение дома. Мне откровенно нечем себе занять. Все что можно было приготовить, я уже приготовила.
Ладно телефон забрал, но ноутбук-то зачем? Чем я вообще занималась дома вечерами? Из комнаты выходить по-прежнему стремно. Так и вижу косые взгляды в мою сторону от папы. Он сто процентов что-то роет. Так и хочется спросить про какого-то мужика, но боюсь. Ложусь на кровать, в который раз изучая потолок, а потом, не выдержав такого занимательного времяпровождения, встаю с кровати и принимаюсь разбирать сумку. Но быстро стопорюсь, когда в кармане дорожной сумки нахожу телефон. Не мой.
Открываю мобильник. Сообщение не одно. Начиная с утра.
10:30
«Как спалось в привычном месте?»
13:43
«Неужели ты со своим любопытством не осмотрела сумку и не нашла телефон?»
14:12
«Черт, запамятовал. Это уже и есть игнорирование? Ладно, дай знак, что нашла телефон и дальше игнорируй. Только давай договоримся, БЕЗ матов дай знать. Без матов с обеих сторон»
С удовольствием набираю ответное сообщение.
19:24
«ИВЖ»
Ответ я получаю моментально.
19:24
«О, нашла телефон. Ну, слава Богу, не игнор. Я запамятовал, что означает сия аббревиатура? И Все-таки Жутем?
Глава 35
Так не бывает! Не может у нормальных людей мозг сходу генерировать вот такое! Хотя, о чем