Кое-как добираюсь из туалета до больничной койки. Уму непостижимо. Несколько метров, а чувство такое, что прошел сто километров в гору.
Перевожу взгляд в окно. Если бы не знал, что на календаре сентябрь, однозначно бы сказал, что лето в разгаре. Так и вижу, как эта упрямая малолетка проводит солнечную субботу в компании Матвея. Возможно, сейчас щеголяет в ходячей рекламе цистита, а ля платье, едва прикрывающее задницу. Или, более вероятно, учитывая погоду, загорает на каком-нибудь пляже под слюнявым взглядом этого блядуна.
Что бы было, если бы я был умнее и не поддался на встречное игнорирование? По крайней мере не нажил себе очередных проблем и сейчас бы она сто процентов сидела в моей палате, несмотря на запреты папаши, а не прохлаждалась черт знает где. Это мне жирная ответочка за то, что захотелось узнать, как она поведет себе с Матвеем.
Казалось бы, не бывает таких встреч в реальной жизни. Это прерогатива кино. Но, видимо, и в жизни бывают исключения. Почему именно он попался ей в этом долбаном комплексе? Хотя, нужно задать другой вопрос: какого хрена я после увиденного все не пресек и не перестал заниматься ерундой? Хотелось посмотреть проигнорирует ли она его после. И как итог, оказался на больничной койке. Бумеранг все-таки существует.
То, что у меня проблемы с головой, я убедился лежа в реанимации. Я мечтал выйти оттуда не для того, чтобы радоваться жизни и мелочам, а узнать, что она делает и отпиздить Матвея.
Сложно сказать, это были галлюцинации или сны, в которые я, возможно, впадал, находясь в черт пойми каком состоянии. Но суть одна. Картинки того, как он ее трахает, прочно потоптали мне и без того воспаленный мозг. Отвратительное ощущение беспомощности. Деньги и связи есть, а сделать, находясь в реанимации, ничего не можешь.
Понимаю, что она не могла зайти далеко. Точнее не должна. Но где-то там активничает другая сомневающаяся часть меня. Ей двадцать. Гормоны и обиды впереди здравого смысла. Почему я, будучи мужиком за тридцать, могу в ответ, как и она, манипулировать игнором, а она, в двадцать, в придачу к таким же глупым манипуляциям, не может переспать с кем-то в отместку? Может. Так бы сделала каждая вторая. Если не первая.
Но каким-то чудом быстро отметаю эту дурную мысль. Она не только принципиальная. Но и влюбленная. Не в Ермолова, а в меня. Да и, если призадуматься, у нее была куча возможностей сыграть на моих нервах в этот нескончаемый по ощущениям месяц. Например, в очередной раз поддаться на уговоры компании и встретиться с додиком. Но не поддалась. Вместо этого удивила, ударившись с головой в курсы. Стойкая зараза.
Правда, Матвей может уложить и не таких принципиальных. Как далеко он зашел во время моего отсутствия? Перевожу взгляд на мобильник. Скоро узнаю.
Еще никогда я так не ждал встречи с ноутбуком и охраной. И здесь меня, как ни странно, ждет положительная новость. Всего одна встреча в ресторане. Что было в машине — история умалчивает.
Вот уж не подумал бы, что буду рад, что она живет с родителями. Правда, недолго музыка играла. Каким-то образом, Соня отвоевала себе отдельную квартиру. Радует, что в солнечную субботу она занята переездом, а не времяпрепровождением с Матвеем.
— А я тебе говорила сделать прививку от пневмококка. Вон вирусы какие. Молодых косят со здоровыми легкими. Что уж говорить про твои прокуренные.
— У меня слишком маленький стаж, чтобы их прокурить. Тем более, я бросил.
— Я видела пачку сигарет.
— Которую я не выкурил. Сабина, будь добра, без нравоучений. Я не в том состоянии, чтобы выслушивать лекции о вреде курения, — грубо произношу я, отрывая взгляд от ноутбука. И тут же себя одергиваю. Она мне вместо матери. Зачем я так с ней? — Прости, — нехотя, почти не слышно произношу я. Больше, чем извиняться, не люблю разве что признавать себя неправым. Время не отмотать, как и свои действия. Казалось бы, можно просто позвонить. Соврать, что слег раньше. И все. Но то ли гордость, то ли банальная ебанутость не позволяют мне это сделать.
— Дурак ты, Слава, — вдруг произносит Сабина, поглаживая мои далеко не первой свежести волосы. — Вместо того, чтобы найти девушку, которая не только родит тебе детей, но и будет заботиться, когда болеешь, ты снова возишься со своим компьютером.
— Она у меня уже есть.
— И где она? Почему ее здесь нет?
— Потому что я долбоеб.
— И что это значит?
— Только то, что я сказал. Не переживай, понянчишь еще.
Совсем недавно в горло ничего кроме компота не лезло. Какой уж там аппетит. Но то ли я иду на поправку, то ли еда Сабины творит чудеса.
— Катетер мне в уретру. Выглядишь страшнее, чем дед Мазай в запое, — перевожу взгляд на Матвея. Еще минуту назад я был уверен, что не способен на какие-то физические действия, кроме как дойти до кровати или туалета. Сейчас у меня вполне неплохо выходит сжать руку в кулак при виде его улыбающейся морды. — Вот, что бывает, когда в стерильный организм попадает бацилла. Надо больше микробов собирать, Яр.
— И тебе привет.
— Но на всякий пожарный, я прихватил для тебя бутылочку мистера Пропера и хлоргексидин. Так сказать, порадовать тебя. Говорят, родные стены помогают выздороветь. В твоем случае привычно это. В пакете еще апельсинки, печеньки, сок.
— Химозный. В котором сахара больше, чем сока?
— Разумеется. Бананчики еще есть. Ну, как ты, голубь мой сизокрылый?
— Голубь происходит от голубить, то есть любить. Чисто романтическая тема. С другой стороны, в криминальной среде это тема с намеком на почтового голубя и мента. Сизарь — одно из жаргонных названий мента в форме. В этом случае намекается на стукачество. Ты уверен, что я твой сизокрылый голубь?
— Понятно. Здоров. Вообще у тебя на футболке как будто птичка серанула, вот и пришелся голубь к слову, — опускаю взгляд на футболку. Не врет. Грязная.
— Это подлива.
— Ну, я понял, что кто-то серанул.
— Подлива от мяса.
— Да, да, я понял.
— Нам нужно серьезно поговорить.
— Не переживай. На работе все под контролем. Я столько не работал… да никогда не работал. Скорее уже отсюда уматывай. Я устал.
— Ладно, у меня нет желания и сил ходить вокруг да около. Скажу прямо: Отъебись от нее.
— Ты о чем?
— О Соне.
Видимо, молчание дало о себе знать. Выдал ничего не фильтруя.