Пожав плечами, направляюсь к двери. Беломестных хватается за телефонную трубку, таращит глаза.
— Стой! Макар! Ты говоришь, мы тут под защитой?
— Как у Фродо за пазухой, Ваше высокоблагородие.
— Эт-то хорошо… Но что с Тарой?
— А вот Таре я, Федор Дормидонтович, не позавидую.
Беломестных, так и не подняв трубку, опять кладет ее на рычаг. Трет переносицу. Глядит на меня растерянно.
— Ч-черт… А ведь там Егор.
Глава 7
Накануне Рождества
— Николай, не пора ли тебе осадить с настойками? — замечает Фаддей Михайлович, хмуря кустистые брови. — Добро, ты бы ограничился аперитивом. Так ведь уже чай подали.
— Вино человеку — и бодрость, и крепость, — парирует дядюшка, и замахивает шестую рюмку клюковки, закусив без церемоний ложкой варенья с кедровым орехом. — Егор, может, таки составишь компанию?
— Нет.
За всё время в родительском доме я не выпил ни капли, и дядюшке посоветовал бы не налегать, а то он который день уж — пьет да спит. Впрочем, кому дать ему эту рекомендацию, найдется и без меня.
— Николай Фаддеевич, служба вечером, — робко замечает Ульяна. — Прилично ли будет в храме под шофе появляться? Да и в сон вас станет клонить — нехорошо…
— Служба? — изумляется дядюшка. — Мы разве туда хотим?
— Так ведь рождественская служба сегодня, праздничная! — удивляется в ответ Ульяна. — Мы и так на утреннюю не пошли… И пост не держим… Ну это, допустим, потому, что Егор приехал…
О, теперь понятно, почему тетушка печально вздыхала, когда я пирожные наворачивал и ей подкладывал. Ладно.
— Но уж на вечернюю — грех не пойти!
— Да я ведь, Ульянушка, знаешь, человек не религиозный… — тянет дядя, но тут Гнедич-старший, кажется, пинает его под столом ногой.
А бабушка-божий-одуванчик Олимпиада Евграфовна неожиданно лязгает:
— Николай! — как тот киборг.
Дядюшка с кислой, досадливой миной (тут же как у Фаддея стала) отодвигает рюмку. И торопливо бормочет:
— Но в Рождество-то, конечно, сам Бог велел церковь посетить… «Дым благовонный восходит к небу, жертвы пылают и боги внемлют мольбам смиренным земных сынов», гхм, да… Это, конечно, немного из другой оперы… А что туда надевать полагается, Ульянушка? Ноги у меня там не замерзнут?
Ульяна, радостно улыбнувшись, начинает объяснять дядюшке, как проходит рождественская служба.
Я маленькими глотками пью крепкий горячий чай — хочу поскорее уже закончить обед и подняться наверх.
В отцовский кабинет.
Слова тетки никак не давали мне покоя. Парфён с Таисией исчезли оттуда — из кабинета. Ну, скорее всего. Фантастика?
Да, но нет — я в этом мире и сам уже путешествовал порталами. Правда, порталы в мирок йар-хасут открывались совсем не просто: только в Хтони, только в каких-нибудь стремных, глухих уголках болот, будь то зеркало глубокого омута или арка из вывороченных корней; только если тебе повезет. Ну то есть наоборот — не повезет.
Но один раз я перенесся в какое-то странное место прямо из карцера — тогда, в самый первый раз. До сих пор до конца не понял, что это было и где я, собственно, побывал. Приступ лунатизма? Может, тот зал с кровожадным жертвенником тоже находится во владениях болотных карликов? Черт знает.
Но.
Всё-таки…
Если Парфён с Таисией исчезли из кабинета, и коль скоро Парфён тогда был официальным главой рода Строгановых, то есть тем человеком, который и представлял «нашу» сторону Договора… Почему бы не предположить, что у него был свой способ перемещаться в аномалию? Вип-такси для главного Строганова, так сказать. Вряд ли он туда постоянно катался, но вот как раз на такой случай…
Вежливо отвязавшись от назойливого Фаддея Михайловича, я досконально исследовал отцовский кабинет на следующий же день после приезда в имение. И действительно кое-что обнаружил.
То есть, сначала, конечно, я уделил внимание шкафам — книжному и несгораемому. Но несгораемый был открыт до меня и стоял пустым. Ульяна сказала, что сделали это еще Бельские в ходе расследования исчезновения Парфёна. На полках книжного я перелапал и пролистал вообще все тома, которые там стояли, в надежде, что сейчас откроется потайной ход.
Книжки попадались интересные! Но проход никуда так и не открылся.
После я методично облазил весь письменный стол — включая нижнюю поверхность столешницы и пространство за ящиками, где могли оказаться, теоретически, тайники.
Как бы не так.
Стол был, конечно, роскошный — мореное дерево со встроенным сенсорным дисплеем, бронзовая чернильница и пресс-папье из малахита соседствуют с беспроводной станцией для зарядки гаджетов; винтажная зеленая лампа светит магическим светом. Роскошный — но информации, мне интересной, не хранил.
Ну или, как говорил телевизор у мамы на кухне, «всё уже украдено до нас».
Допросил Домну — но ИИшница никаких секретов тоже мне не поведала, только заботливо посоветовала: «Присядь — утомился, чай! Ишь, всю комнату перерыл!»
Ну, я и присел. В «отцовское» кресло. Весьма, кстати, неудобное — спинка резная, выпуклая, изображено, что два соболя держат щит с изображением медвежьей башки; деревянные подлокотники в виде рукоятей топоров. Моя левая рука скользнула по левому топору — прикольный же! — и… аущ!
Деревянное лезвие оказалось чересчур тонким и хорошо лакированным — натурально слегка порезался.
И тогда лежащий на столе камень на черной подставке, похожий на кусок сыра и подписанный как «Уникальный образчик метеоритного железа. От дирекции Ирбитской ярмарки Парфену Сергеевичу на 50 лет с уважением» — этот камень вдруг замерцал.
Над ним соткались из воздуха три… Правильнее всего было бы сказать — иконки.
Три иконки порталов, миниатюрные «кроличьи норы», висящие над столом.
Каждая была подписана.
«Лодочная переправа» — слева.
«Дворцовая палата» — по центру.
«Верхние болота» — правая иконка.
Я закаменел.
Это… Возможность перенестись туда? А обратно — как? Оба раза, что я побывал в Изгное, выбраться оттуда наружу становилось отдельной задачей!
Поэтому я завис — левая рука на подлокотнике, правая над столом… Закаменел, завис… Но секунд через десять расслабился.
По висящим в воздухе червоточинам было как-то интуитивно понятно, что они не настоящие. Иконки и есть. От них даже колебаний эфира не исходило.
А когда еще через некоторое время я решился коснуться правой — доподлинно убедился, что иконки еще и неактивные.
Вообще ничего не случилось! Был нужен какой-то пароль, чтобы «такси» заработало.
Я несколько раз произнес фамилию «Строганов», и даже, набравшись храбрости, ткнул в сторону иконок левой рукой с порезанным пальцем.
Глухо.