Вектра улавливает мой настрой, отстраняется, садится на покрывале по-турецки и говорит:
— Знаешь, то, что произошло с Антоном Батуриным… это важно для многих, потому что значит — мы еще не пропащие. У нас есть… будущее. Таня-Ваня говорила, он завтра в первый раз позвонит, обещала видео всем показать.
Как и предсказал Немцов, судьба Батона сложилась неплохо — ресторанные концерны завалили его предложениями. Боевым магам и стихийникам приходится сложнее, их работа сопряжена с экстремальными ситуациями и риском, и мало кто из начальства готов брать на себя ответственность за подчиненного с уголовным прошлым; а от повара ресторана особой подляны не ждут, тем более, это реально очень редкий магический профиль. Так что Батон сразу получил оффер не только на работу, но и на обучение в школе высокой кухни за счет компании. Перед отъездом он отвел меня в сторонку и серьезно спросил, как он может отдать мне долг; меня тронуло, что даже толстокожий уездный гопник прочувствовал правила, по которым работает это место. Расплату по долгу я перенес на неопределенное будущее. Если дела будут идти хорошо, это может стать обычной практикой. Хотя, надеюсь, спасать каждого не придется, мы сможем просто пресечь похищения на корню и повязать тех, кто за ними стоит.
— Соскучилась, что ли, по морде Батона? — не могу удержаться от того, чтобы потрепать Вектру по спине. Она улыбается, но я тут же возвращаюсь к серьезному тону. — Послушай, у тебя все будет ничуть не хуже, даже еще лучше. Ты так круто написала нам весь софт для магазина — и это по одним только самоучителям, а сейчас еще курсы начнутся… Представляю, как за тебя передерутся айти-компании. Сможешь выбирать любую — как султан выбирает наложницу в гареме. Хоть в Москве, хоть в Пит… в смысле, в Ингрии, хоть где. А когда условный срок истечет — даже и за границей. Весь мир будет твой!
— А ты, Егор? — в глазищах Вектры пляшут отражения язычков пламени. — Как будет у тебя? Ты тоже… весь мир будет твой?
— Не знаю, не думал об этом пока. Да к чему мне весь мир? Попутешествовать будет интересно, конечно. Но я — Строганов, мое место здесь, в Васюганье… Пока слишком много более насущных проблем, — вздыхаю. — И вот, об одной из них. Вектра, пойми, пожалуйста, правильно. Меньше всего я хочу как-то тебя контролировать. Что бы ни происходило, ты всегда можешь мне рассказать, я буду на твоей стороне. Но, правда, я беспокоюсь за тебя. Поэтому спрошу… Ты отключала защитный контур на браслете Разломовой. Кажется, не один раз. Скажи мне — почему ты это делаешь? Она тебя как-то… заставляет?
— Егор, не сердись, пожалуйста… — тихо говорит Вектра, ее ушко непроизвольно прижимается к голове.
— Я не сержусь.
— Ты сердишься, я по запаху чувствую…
— Да, может быть. Но не на тебя.
На самом деле меня бесит Аглая. Вместо того, чтобы интересно проводить время со своей девушкой — а мы в колонии, нам не так-то просто ускользнуть на пару часов, не вызвав переполоха — я вынужден обсуждать эту эльфийскую звезду и ее отношения с мужиками.
А ведь скорее всего, именно этого рыжая стерва и добивалась.
— Я понимаю, ты беспокоишься за меня, Егор… Но, правда же, меня никто не обижает и не заставляет ничего такого делать. Хотя я не хочу… Я бы лучше не отключала Гланин контур, это глупо и попросту опасно для нее, парни там… отрезки… ну, сам понимаешь.
— Так не делай этого! Не отключай ее контур. Ведь если Разломову застукают за шашнями с мужиками, может всплыть, кто химичит с браслетами… Не понимаю, зачем ты так подставляешься, ради чего? Если Разломова только попытается тронуть тебя, или унизить, или… просто немедленно скажи мне!
Сам я сделать девчонке ничего не смогу, но есть же, например, Фредерика, а с кхазадкой не забалуешь. Может, она просто не в курсе. Или я найду другие пути, но обижать свою девушку не позволю. Никому.
— Егор, ты не понимаешь. Я не хочу этого делать… но так получается, что… Прости пожалуйста, не обижайся, но есть причины. Я не могу об этом говорить, это не мои секреты…
Похоже, Аглая все-таки как-то давит на Вектру, а та не хочет мне жаловаться.
— Расскажи. Это мое дело, потому что касается тебя. Я не перестану спрашивать, пока ты не скажешь.
Вектра с полминуты нервно заламывает пальцы, а потом сдавленным голосом признается:
— Ну, в общем, Гланя… она плачет. Ночами напролет, как ребенок… Я, наверно, слабовольная, Егор, у меня нет характера — но я не могу, когда так плачут, просто не могу… Я… делаю то, что она просит, хотя знаю, что это не то, что это не поможет. Но она перестает плакать на какое-то время. Вот и все. Прости…
— Не надо, ты не виновата ни в чем.
И я вроде как не виноват, но… Не спрашиваю, из-за чего Аглая плачет — вернее, из-за кого. И хотел бы не знать, но знаю.
Конечно, я заглядывался на Гланю в первые недели в колонии. Ну а кто на нее не заглядывается? Она такая яркая, сразу привлекает внимание. Но тогда я еще внутренне не принял, что никогда больше не увижу Настю, на которой собирался жениться в прошлой жизни. И никаких таких планов не строил. Мне казалось, мы с Гланей немного подружились, ну а там — будущее, как говорится, покажет. Вот только пламенная эльфийка не стала ждать этого будущего, а просто взяла и предложила мне себя. Я отказал со всем тактом, на какой только был способен. Конечно же, этого оказалось недостаточно. В глазах Аглаи мой отказ стал преступлением, за которое она мстит как бы мне, хотя по сути — себе самой… И черт бы с этой психованной дурой, но это, пусть даже по касательной, задевает мою девушку!
Почему все женщины не могут быть так добры и рассудительны, как Вектра? Впрочем, похоже, моя подруга сейчас о чем-то умалчивает. Наверное, не стоит дальше на нее давить. Это их дела, девчачьи…
Смотрю на часы — время почти вышло, да и настроение… уже не то. Встаю, подхожу к бассейну:
— Поплаваю немного — и пойдем назад.
Интермедия 2
Макар. Патовая ситуация
На прием к Фаддею Михайловичу, попечителю нашего