Электронные часы на стене противно пищат.
— Ну, пойдемте, что ли, в столовую, — зевает дежурный. — Ужин!
И даже не командует построение. Ему все равно. На то, что через какой-то час я буду драться один против пятерых магов — точно так же все равно. Хотя и глядит на меня задумчивым долгим взглядом, отложив книгу.
Глава 5
Ты сам нарвался
Дверь казармы медленно закрывается. Здесь с полсотни коек. Я нахожу глазами свою, под номером тринадцать — такую же, как у всех. Однако укладываться не спешу. Да и никто не ложится.
— Строгач, в последний раз предлагаю по-хорошему, — веско говорит Карлос. — Долг за тобой, отработать надо. Динамить — не по понятиям. Здесь все платят свои долги.
Мы стоим посреди казармы, в пространстве между рядами коек. За спиной Карлоса — четверо его прихлебателей. Я один. Смотрю вожаку прямо в глаза:
— Я у вас в долг ничего не брал.
Карлос обводит глазами зрителей — все таращатся на нас, словно мы на арене античного цирка — и поднимает руку, чтобы дать сигнал к началу… не боя — экзекуции. Усмехаюсь:
— Что, пятеро на одного? Ссыте один на один выйти, да?
Карлос открывает рот, чтобы возразить, но Гундрук опережает его. Шагает вперед, могучей лапой отодвигает своего вождя в сторону и орет:
— Ты это… кого ссыклом назвал, а? Мы тут ласково тебе поучить хотели, Строгач. А ты сам нарвался! Все, разошлись! Место дайте! Щас мы тут один на один разберемся! И собирать тебя будут по частям!
На лоб Карлоса ложится морщина, но спорить со своей боевой машиной не решается даже он. Все отступают в проходы между кроватями.
Казарма превращается в клетку, орк — в хищника, с которым я заперт. Первый удар — молниеносный взмах лапы. Не успеваю подумать, только отпрыгиваю. Свистит воздух, рассеченный перед моим лицом.
Орк невозможно быстр — у меня нет шансов на контратаку. Рубит ребром ладони туда, где была моя голова. Дергаюсь в сторону, чувствую, как ветер от удара бьет по уху.
В третий раз запросто могу не успеть.
Шарахаюсь к койкам — в ту же секунду орк там. Перепрыгиваю, чтоб койка была между нами — едва не упал! Гундрук цапает пятерней воздух, потом прыгает вслед за мной — стремительно, мягко, точно огромный кот. «Бух!» — топают его босые ноги об доски пола.
Все, дальше отступать некуда — стена. На лице орка — свирепое предвкушение избиения. А я… я делаю судорожный вдох. Ведь прошло всего несколько секунд.
Воздух рвется в легкие огненными иглами. Я чувствую его — и волной толкаю орку в грудь. Никогда этого не умел — интуиция сработала. Сила выходит из меня толчком, но орк замедляется в загустевшем воздухе, давая мне шанс на действие.
Ударить его? Все равно что бить кулаком бетонную стену. А меж тем с тумбочек улетают предметы, пацаны прикрывают лица руками — шквал! Одеяло на койке сбоку вздувается пузырем. Подхватываю легкую ткань — сам не знаю, чем! воздухом! — и набрасываю на клыкастую морду.
Орк ревет, срывая с башки ослепившее его одеяло. Отскакиваю опять — подальше. У меня снова есть пара секунд.
Пустить еще одну волну воздуха? Сил мало — хватит на один-два раза. Это отсрочка, но не решение. Решение…
Оглядываюсь. Кровати вмурованы в пол… и на каждой по легкому байковому одеялу. Взмахиваю рукой и запускаю по помещению воздушный вихрь. Он подхватывает одеяла — те, что не придавлены сейчас задницами — собирает в куль и обрушивает на орка сверху. Кровь бешено стучит в висках, горло пересыхает — перерасход энергии — но не отпускаю вихрь, кручу его вокруг орка, заматываю противника в мягкий кокон.
Гундрук, не сориентировавшись, неудачно пытается прыгнуть — и просто падает на пол в проходе.
Повисает мертвая тишина. Ветер стих, опали все вздувшиеся покрывала. Полсотни мальчиков едва дышат. Слышно, как капает вода из неплотно прикрученного крана в прилегающем к спальне туалете.
Я потратил весь свой магический заряд и едва держусь на ногах. Сейчас орк высвободится из кокона одеял — и убьет меня.
А Гундрук неловко садится на полу. Одеяло сваливается с его морды. Он смотрит на меня мутными желтыми глазами — и вдруг начинает хохотать. Хохот идет из самой глубины его туши — раскатисто, на всю спальню, словно грохочут пустые бочки по каменному полу.
Парни секунду ошарашенно молчат — а потом тоже заходятся в смехе. Это не радость и не веселье — скорее облегчение. Большинству из них не особо-то хотелось наблюдать, как меня избивают.
— Н-ну ты даешь, Строгач, — выдавливает Гундрук между приступами смеха. — Красавчик. Хрен ли встали там? — это уже парням. — Забирайте тряпки свои, а то разорву нахрен. Распутывайте меня-на!
Нахожу взглядом Карлоса и остальных «отличников». Они не смеются. Кажется, ничего еще не закончилось.
— Пацаны, у него не должно было быть магии! — подвывает Мося.
Карлос игнорирует свою шавку и смотрит мне прямо в глаза. Встречаю его взгляд.
— Ты выдержал бой и славно всех тут развлек, — холодно говорит Карлос. — Принимаю это как отработку. Ты больше не должен нам… на настоящий момент.
Мося протягивает Карлосу термокружку — а вроде бы посуда в казарме под запретом… Вожак неторопливо отпивает из клапана — пытается показать всем, что совершенно спокоен и сохраняет контроль над ситуацией. Не отпускаю его взгляд:
— Не так, Карлос. Я одолел твоего лучшего бойца. Это значит, что я не буду вам должен. Никогда. Если только не признаю долг сам.
Карлос молчит. Продолжаю давить:
— Я — убийца, в отличие от вас всех. Мне терять нечего. Вы понимаете, из какого я рода? Знаете, что тут за место? Уверены, что хотите встать у меня на пути?
Не то чтобы я сам все это понимал и знал — но ребят пронимает. Смех обрывается, будто кто-то резко остановил пластинку. Развиваю наступление:
— Мои условия просты. Вы меня не трогаете — и я вас не трону.
Губы Карлоса чуть заметно дрожат, но голос звучит твердо — ему нужно всем показать, кто здесь защитник и лидер:
— Ты не трогаешь никого из них, — он обводит рукой спальню. — И тогда мы не трогаем тебя.
Ой, да больно надо.
— Идет. Я не трогаю никого из вас — вас всех