В мастерской все как вчера: кто-то жадно глотает воду из канистры, кто-то бежит к санузлу, закрывая рот ладонью, кто-то уже заливает форму кровью из носа. В дальнем углу мастерской — еще более нездоровый кипиш. Там на сдвинутых столах угнездились отрезки — воспитанники, отчаявшиеся встать на путь исправления и плюнувшие на соблюдение правил. Семеро парней всех рас и расцветок и три девчонки, одна из них — Аглая. А еще — гляди-ка, Бугор, к которому уже приставал Мося. Остальные мне пока незнакомы.
Вот и теперь. Сначала к ним докапывается один Мося, потом Мося на пару с Батоном и вот наконец вся шобла Карлоса двигает туда — Гундрук на ходу разминает могучие плечи. Шнифт и пара охранников демонстративно отворачиваются в сторону.
Все, в общем-то, ожидаемо. Ни к чему мне в это лезть, это не моя война… И все-таки откладываю второй амулет и прислушиваюсь. Банда Карлоса прессует отрезков:
— Эй, ты! Шевелись давай, я всю смену тут стоять не буду! Где должок?
— Че уставился? Заряжай давай, а то сам ща засветишься, как лампочка!
— Руки из жопы вынул и сделал, быстра-а!
Отрезки не остаются в долгу:
— Щас как вдарю артефой тебе по лбу — он сам зарядится от твоего вопля!
— Подвалишь ко мне ещё раз — амулет у тебя в глотке окажется!
— Отвалил, слы-ышь! Впереди собственного визга!
Все-таки среди отрезков есть девчонки… Откладываю свою работу и широким шагом иду в угол — разнимать.
Поэтому ясно вижу все, что происходит в следующие секунды. Аглая заходится визгом, больше похожим на крик ястреба. Из распущенных волос — а только что был конский хвостик — вырываются языки пламени. Она резко щёлкает пальцами прямо перед мордой Гундрука, и воздух взрывается ослепляющей вспышкой. Орк с воем отшатывается, сбивая с ног Батона и Мосю. Тот случай, когда сила союзника работает против тебя…
Не давая никому опомниться, Аглая, вся сжатая как пружина, взмахивает рукой — и искрящийся бич бьет Карлоса в грудь. Тот глупо валится на задницу — вот тебе и лед против пламени. Аглая резко поворачивается к эльфу… Я по инерции продолжаю идти к ним, хотя уже не вполне понимаю, кому тут требуется помощь.
Слышанная с утра сирена. Магию резко отрезает.
— Всё, представление окончено!
В помещение вваливаются охранники. Они машут дубинками направо и налево — прилетает и правым, и виноватым, и случайно подвернувшимся под руку.
Один набрасывается на Аглаю. Не церемонится: скручивает ей руки за спиной и жестко прижимает лицом к стене… вот этим-то можно, значит, прикасаться к девочкам. Аглая пытается вырваться, но скорее по инерции — плетью обуха не перешибешь. Потом просто орет что-то вроде:
— Rámar lyen úrar sinë éar!
Эльфийские проклятья, ну надо же…
Охранники методично зачищают пространство. Амулеты, пустые и заряженные, хрустят под сапогами. Действия персонала быстры, грубы и эффективны. Электрошокеры щелкают не просто так — они упираются в спину или шею каждого, кого нужно сдвинуть с места.
— На выход! Все! Бего-ом! — команды рубят воздух, не оставляя места для споров.
Минут пять спустя все мы выстроены на плацу перед мастерской. Немцов, хмурый и злой, отправляет несколько особо пострадавших от дубинок в лазарет — их уводит охрана. Потом обводит оставшихся яростным взглядом:
— Что за балаган вы устроили? Почему сорвали смену? Кто мне объяснит, что произошло?
Естественно, все молчат как убитые. Глаза Немцова сужаются:
— А главное — почему некоторые среди вас в состоянии эфирного истощения, которого не должно возникать при обязательных работах в колонии? Устав четко прописывает норму выработки, она безопасна и к истощению резерва не ведет! А другие — с полным резервом, то есть явно даже не приступали к труду?
Воспитанники дружно молчат. Молчу и я. До господина дежурного доходит, что обращаться сразу ко всем — это все равно что обращаться ни к кому.
— Карлов, шаг вперед! — командует Немцов. Карлос шагает, как оловянный солдатик. — Вы староста корпуса «Буки». Доложите, что произошло во время смены.
— Не могу знать, господин дежурный! — Карлос по-идиотски таращит глаза, прямо как я давеча. — Был занят положенной по уставу работой, потому не имел возможности наблюдать!
— А возможность схлопотать огненным бичом, значит, имел? — вздыхает Макар. На форме Карлоса — почерневшее пятно, да и рожа слегка закоптилась. — Алгоритмы прямо сейчас обрабатывают поступившие с ваших браслетов данные, я через минуту официально буду знать, кто тут что сделал… Хотя и так понятно. Ребята, не надо усложнять свое положение. Молчанием вы никакие проблемы не решите и никому не поможете. Расскажите, что произошло — и мы вместе подумаем, как избегать такого в дальнейшем. Это в ваших интересах!
Все держат морды кирпичом и молчат. Слышно, как ветер шумит в ветвях чахлой березки. Пара золотых листьев, изысканно кружа, опускается на плац. Эх, мне бы мою магию — я бы мог такой перформанс устроить!
Пищит планшет Немцова. Тот смотрит сначала на экран — потом на Аглаю:
— Вот и зачем вы набросились на своих товарищей, Разломова? Чего хотели добиться? Что пытались доказать?
— Hróta tye mi saira mar! — выплевывает Аглая.
Немцов то ли понимает эльфийский, то ли уловил смысл высказывания по интонации — дело, в общем, нехитрое.
— Напрасно вы так, — вздыхает он. — Вам надо остыть… извините за глупый каламбур. Разломова, за несанкционированное применение боевой магии — сутки карцера. Проводите ее, — это уже охране. — И Строганова заодно, это решение господина подполковника. Остальные — построились на обед! И никакого сегодня телевизора — к сдаче норматива по физкультуре готовиться будете!
Мда, а я-то, дурак, уже думал, будто Немцов этот — нормальный дядька. Надо же настолько не разобраться, кто тут жертва, а кто — агрессор! Или он это… с какой-то целью?
Улыбаюсь Аглае краешком рта: ничего, мол, подруга, прорвемся. Она в ответ мне подмигивает.
Нас отводят к торцу одного из каменных корпусов. За низкой тяжелой дверью — мрачный сырой подвал.
* * *
Ладно, про мрачный сырой подвал — это я несколько сгустил краски. Бокс вполне благоустроенный: лампа дневного света под потолком, койка такая же, как в спальне, и