Еще несколько воспитанников отшагивают, оглядываясь на Карлова, но большинство остается в кругу.
— Направляйте энергию в углы квадратов, — командую я, — и из амулетов тоже. Чем больше энергии — тем стабильнее и быстрее будет гонец. И тем умнее. Стабильность важна — элементаль должен будет преодолеть несколько сот километров, не рассеявшись. Ум — тоже, его задача отыскать конкретного человека.
Бетон вспыхивает сетью линий. Я произношу формулу.
В центре, над теми самыми «котлами», из воздуха и эфирных струй скручивается фигура — туманный обтекаемый силуэт, горящие бледным огнем глаза.
Слышатся шепотки — мало кто раньше видел элементалей.
…Рисунок, созданный Солтыком и Лукичом, запрограммировал существо на задачу. Теперь нужно только озвучить послание и дать наводку на цель.
— Андрей Филиппович, — размеренно произношу я, — нужна помощь, как договаривались. В колонии инициация второго порядка. Есть основания беспокоиться, что инициированных отправляют черт-те куда по нелегальным каналам. Надо разобраться. Как минимум, заберешь свежеиницированного — парень еще точно тут, маг воды. Поспешай! Отбой.
Швыряю в центр бетонной площадки желтую ручку с надписью «888 лет Твери» — туда, к «котлам». Оба предмета осыпаются серой пылью, которая втягивается в вихревое тело гонца.
А потом — пуф! — существо ракетой выстреливает в зенит, растворяясь среди облачков.
— Это чего было такое⁈ — орет подоспевший Карась, роняя несчастный стул. — Немцо-ов!!!
Тычет пальцем в браслет, блокируя все и вся. Ну-ну! Это ж М-25, он уже далеко за периметром действия всех здешних негаторов.
— Я все объясню, — прерываю я Карася. — Вольдемар Гориславович, воспитанники не при чем, вся ответственность на мне.
— Ну уж прямо — вся! — тихо, но внятно говорит Карлов, зыркая на Строганова.
— Охрана-а! — вопит Карась.
Те бегут от края плаца.
Вздохнув, беру верхний учебник из стопки, лежащей с краю магического чертежа, внутри отдельной фигуры.
Велесов-Скотинкин как новый — будто только что из типографии.
— Домашнее задание — внимательно, вдумчиво прочесть первые две главы, а также седьмую и восемнадцатую. Почему первые две: там основы. Почему восемнадцатую: там как раз про вызов элементалей, как у нас сегодня было. Почему седьмую: там описана база техник трансфигурации в сочетании с магией времени, то есть про обновление старых вещей. Карлов, ты назначаешься ответственным. Учебники распределить максимально поровну и проконтролировать выполнение всеми домашки! Проверю, когда хм… вернусь из карцера.… Вольдемар Гориславович, да не разоряйтесь вы так! Видите — библиотечный фонд обновлен, как я и обещал. Это в целом очень простая техника, уровня «магия в быту»…
Я демонстрирую старшему воспитателю совершенно новый, свеженький черно-белый портрет молодого Иоанна Иоанновича. Кажется, это единственное, что способно заставить Карася перестать орать матом. И он, кстати, перестает!
Подбежавший охранник сначала с почтением берет у меня книгу с портретом, аккуратно захлопывает, отдает ее Батону — и только потом кладет меня лицом в землю, заламывая руку.
* * *
В карцере довольно прилично. Как ни странно, помещение не такое убитое, как комнаты жилых корпусов. Магия заблокирована, конечно, под ноль.
Рука побаливает — рьяно меня уронил служивый, а Карась потом пару раз еще ток пустил через браслет. А толку-то? Для них — никакого. Сигнал ушел! Ну и внутренний распорядок я нарушил, конечно, а закон — нет.
Нет такого закона, чтобы нельзя было сообщать опричникам о случившейся инициации! Наоборот! Все граждане, наблюдая что-то подобное, обязаны сообщать! Вот и проверим, был ли я первым; не окажется ли вдруг так, что администрация местная действительно не поспешила уведомить администрацию вышестоящую о появлении мага второй ступени.
Хочется привести мысли в порядок, но ручкой пришлось пожертвовать, а книжку записную у меня отобрали. Вместо этого в тусклом свете лампы изучаю надписи на стенах.
«Барук кхазад» — перечеркнуто, вместо него «урук звездат».
«Гобла — мощщщщ».
«Димон — стальной», «Вася красава», «Федя мегамозг» и прочее в таком духе.
Множество похабных картинок — в поронайском-то изоляторе поменьше было, а тут юные дарования разгулялись.
Когда разбираю полустертую надпись «Тут была дверь», из стены доносится шорох.
— Макар Ильич! Вы там? — из вытяжки.
Н-да, не вентиляция, а черт-то что. Параллельный мир!
— Тут. А там кто?
— Это Егор! Строганов!
Ругаюсь беззвучно.
— Тебя-то сюда за что?
— Ну как же! За призывы вам помогать.
— Логично, черт побери. А остальные как?
— Остальным — понижение в рейтинге, только мне карцер. Макар Ильич, как вы думаете — все получится?
— Должно получиться, Егор. Чертеж как положено сработал, адресат — человек надежный. Тем более, мы с ним заранее договорились: если что будет не так, дам весточку. Ждем гостей с ревизией.
Откашливаюсь.
— В общем, будем надеяться. Чтобы не вышло, что хотели как лучше… Как там дальше?
— Хотели как лучше, а получилось как всегда! — рапортует Строганов. — Да ладно, Макар Ильич, я в вас верю!
Какая хорошая слышимость через эту вытяжку, аж удивительно.
— Гхм. Кстати, Егор, а ты ведь по-кхазадки шпракхаешь?
Мой вопрос вызывает у наследника известного рода потомков гномов некоторое замешательство.
— Ну… А что?
— Просто интересно. Ты, когда напарников поторапливал, фразу кхададскую говорил. «Цигель, цигель, ай-лю-лю!» — так, вроде бы? «Цигель» — это же по-гномски «кирпич»? Ты что в виду-то имел?
— Э… Плохо слышно, Макар Ильич!
Егор пропадает со связи, я усмехаюсь. Попозже пообщаемся! Никуда не денется.
Очень странный кхазад этот юноша, активное поведение которого совершенно не совпадает с его же психологическим портретом, приведенным в личном деле. По этим данным у Егора Строганова прослеживается психическое заболевание, а на процессе трижды приходилось объявлять перерыв из-за истерических припадков подсудимого. Имеющийся же в наличии Егор независим в суждениях, уравновешен и молниеносно завоевал авторитет у одноклассников. Да что там, у него даже почерк изменился разительно, причем уже после прибытия в колонию: «с правилами внутреннего распорядка ознакомлен» выведено старательной ученической прописью, а в письменных работах Егора — четкие уверенные буквы безо всяких декоративных штрихов.
Но есть и странные пробелы в его образовании. Вот что это за гном, которому неизвестно, что «цигель» на шпракхе — и «кирпич», и «быстрее» одновременно? Если сказать «цигель, цигель!» — то выходит «быстрее, кирпич летит!», распространенная дурацкая присказка, которая несказанно бесит самих кхазадов.
Зато Егор знаком с цитатами и поговорками, которых я ни от кого больше не слышал. Кроме одной моей знакомой с Сахалина. Та, когда меня торопила,