— Пожалуйста, дай мне объяснить, — бросаю я взгляд Ричарду.
— Я уезжаю с дедушкой, — произношу вслух.
Виктор улыбается той своей самодовольной улыбкой, будто сорвал джекпот:
— Правильный выбор.
Правильный ли? Пожалуй, уже не важно, верно?
Адвокат направляет меня к Виктору:
— Давайте увезём вас в более безопасное место. Мы разберёмся с этим — законно и разумно.
Я киваю, заставляя себя отойти от Ричарда. Сквозь плечо ловлю его взгляд — в нём боль, разочарование и злость. Мне рвёт сердце от того, что ему стоит нечеловеческих усилий не схватить меня и не запереть снова у себя дома. И если бы он это сделал — я бы позволила.
Именно поэтому мне приходится его отпустить.
Потому что я влюблена в него.
Глава 21
Ричард
Кровь кипит, ярость пульсирует в венах, будто чёртов ад внутри меня. Я не могу поверить, что допустил это. Я солгал Изель. Она заслуживала большего. А теперь всё в руинах. Луна пропала, Изель злится, и я остаюсь один на один с ворохом собственных ошибок.
— Всё нормально, Рик? — бросает взгляд Колтон.
Нормально? Да ни хрена. Я сам в разнос пошёл и всех за собой потянул.
— Нет, Колтон, ни хрена не нормально.
— Что происходит? Что нам нужно делать? — вмешивается Эмили.
Я глубоко вдыхаю, стараясь удержать ярость.
— Для начала — найти телефон Луны. Может, она им пользуется. Нужно её найти.
Эмили хмурит брови, пальцы стучат по клавиатуре с бешеной скоростью. Через минуту она поднимает глаза.
— Телефон в последний раз засекли у тебя дома, Рик. После этого активности не было — он выключен.
Моя рука сама сжимается на краю стола, и я со всей силы бью кулаком по стене. Рама с нашими записями и планами рушится на пол, словно мой мир окончательно разваливается.
— Чёрт!
Глаза Колтона округляются, он делает шаг вперёд:
— Ричард, успокойся. Так мы Луне не поможем.
Я бросаю на него взгляд: «Легко тебе говорить». Но он прав. Взрыв эмоций не вернёт её.
Я втягиваю воздух, собирая себя по кускам.
— Извини, Колтон. Просто… всё пошло к чертям. Я облажался с Изель, Луна пропала, и я не знаю, с чего начать разгребать.
Колтон кладёт руку мне на плечо:
— Мы разберёмся. Сначала найдём Луну. Остальное потом.
— Да. Ты прав.
Я поворачиваюсь к Эмили:
— Есть ещё зацепки? Что-то, что поможет?
Она качает головой, снова вглядываясь в экран:
— Пока нет, но я копаю дальше.
— Ноа, что там по экспертизе писем?
Ноа выходит на минуту и возвращается с папкой.
— Вот, держи.
Я рву конверт, расправляю отчёты. Имена жертв, кровь на бумаге — каждое имя как удар в грудь. И последнее… мир останавливается.
Луна.
Её кровь.
Меня трясёт, руки впиваются в стол, а в голове лишь одно желание — разнести к чертям всё вокруг. Я задыхаюсь.
— Что случилось, Рик? — слышу голос Ноа.
Я молча протягиваю ему отчёт. Не могу произнести это вслух. Выражение его лица говорит за всё.
Колтон подходит ближе. Его лицо каменное, но я вижу боль. Луна — как младшая сестра для всех нас.
— Чёрт, — выдыхает он. Его глаза почти наполняются слезами, но он моргает и держится. Тела нет — значит, мы не имеем права думать о худшем.
Он смотрит на бумаги, заставляя себя сохранять хладнокровие.
— Убийца издевается над нами. Письма — классика: вызов полиции, попытка показать, что он умнее.
— Но почему именно тебя, Ричард? — спрашивает Ноа.
Колтон отвечает первым:
— Потому что он ведущий агент. Этот псих специально бьёт по нему, пытается выбить из колеи.
Я киваю. В голове складывается картина: время писем, убийства…
— Письма приходили за неделю или больше до убийств. Значит, Луна жива.
Слова дают мне надежду. Луна жива. Должна быть жива. Я цепляюсь за это, хоть разум рисует худшее.
Не умирай, Луна. Не смей.
— Это моя вина, — говорю я. — Я должен был догадаться раньше.
Колтон и Ноа смотрят с тревогой, но молчат. Что они скажут? Я сидел на этих письмах месяцами и не сложил пазл. Из-за моей ошибки Луна в опасности. Может, хуже. Нет. Она не мертва. Не верю.
Я сжимаю кулаки до боли, ногти врезаются в ладони. Только так удерживаю себя от нового взрыва. Но что толку?
Голос Колтона вытаскивает меня из этого:
— Это не твоя вина, Рик. Серийники пишут издевательские письма, а не любовные записки.
И вдруг у меня щёлкает в голове. Если это издёвка — почему письма не попали в СМИ? Почему их не раскидали по новостям, не сделали достоянием публики?
— Потому что они не издевались. Они пытались помочь, но не могли сказать прямо.
— Думаешь, кто-то знал об убийствах, но не смог остановить? — уточняет Ноа. — Или знал убийцу и не хотел себя выдать?
— Именно. Слишком близко к нему. Слишком опасно. Поэтому и шлют письма. Хотели, чтобы мы догадались сами.
Лицо Ноа мрачнеет:
— Если это правда, у Луны есть шанс. Но действовать нужно быстро. Найдём того, кто писал письма — найдём и убийцу.
— Ладно, Ноа. Подними эти письма и старые, из дела Билли Брука. В СМИ, повсюду. Пусть хоть кто-то узнает почерк, фразу, что угодно.
Он хватается за телефон, и я делаю глубокий вдох.
Эмили вдруг поднимает глаза:
— Рик, кажется, есть зацепка.
Я резко поворачиваюсь к ней:
— Что там?
— Нашла возможное местоположение машины Луны. Недалеко отсюда.
Поиски ведут нас к окраине города. Лес встаёт стеной, тёмный и глухой. Мы втроём — я, Колтон и Ноа — с фотографией Луны и описанием машины, расспрашиваем местных.
— Извините, — обращаюсь я к женщине с собакой. — Вы не видели девушку на этой машине?
Она качает головой:
— Нет, простите. Всё в порядке?
— Это чрезвычайно важно, — вступает Ноа. — Мы ищем её. Любая информация поможет.
Женщина хмурится, явно встревоженная:
— Буду смотреть в оба. Надеюсь, вы её найдёте.
Мы благодарим и идём дальше. Группа подростков у обочины. Колтон показывает фото:
— Ребята, извините, не видели ли вы эту девушку?
Они переглядываются, и один наконец говорит:
— Думаю, видел такую машину возле леса.
Ноа хватает его за плечи:
— Веди. Сейчас же.
Они показывают дорогу. Чем ближе лес, тем сильнее сжимается сердце. Луна где-то там.
И вот — её машина. Сердце проваливается. Она врезалась? Или её заставили? Я не могу заставить себя подойти ближе. Страшно заглянуть внутрь.
Но взгляд цепляется за странность: машина не просто брошена. Она укрыта ветками.
— Какого хрена? — бормочет Ноа.
Колтон хмуро щурится:
— Кто-то специально так спрятал.
Мы убираем