— Может, это была хорошая идея, — говорю я Дюку, когда мои ноги ступают на песчаную землю. Мы приближаемся к темным волнам, мягко набегающим на песчаный пляж. Я выскальзываю из кроссовок и стягиваю носки, откладывая их в сторону.
Мы подходим к кромке воды. Дюк не в первый раз видит океан, но ему требуется несколько мгновений, чтобы позволить волнам омыть его лапы. Я сразу же захожу в теплую воду, не обращая внимания на то, что она промочила мои джинсы до середины икр. Я брызгаю водой, и Дюк игриво подпрыгивает, его глаза загораются.
И это чертовски приятно.
15
Генри
Ее смех рассекает воздух, как нож, проникая в мою грудь до самого сердца. И на мгновение я чувствую себя немного менее мертвым внутри. Каждая частичка меня хочет присоединиться к ней, но если я это сделаю…
Я не понимал, какого черта я делаю.
Я не позволяю себе расслабиться, и если это не сухой, извращенный юмор, я не смеюсь. Но мне нравится, когда она смеется.
— Что ты думаешь о Карлсоне? — Спрашивает Джуд, устраиваясь поудобнее на стуле у барной стойки. Его тело повернуто в противоположную от Лидии и Дюка сторону, и мне так больше нравится.
— Думаю, что он, как минимум, любит избивать жену. У меня есть планировка дома. Похоже, комнаты их детей расположены в западном крыле. А вот хозяйская — в восточном. — Я вспомнил, как проскользнул через парадную дверь, которая не была оборудована системой безопасности. — Жена — любительница таблеток. Когда я вошел, она была в отключке.
Джуд хмурится.
— Печально.
— Думаю, тебе придется с этим как-то смириться, и, судя по той информации, которую ты на нее навел, ей некуда идти, если она его бросит.
— Ты мог бы включить ее в здешний список гостей.
Я не смеюсь над шуткой.
— Лидия не гостья. Теперь это ее дом.
— Ты заблуждаешься.
Не обращая на него внимания, я продолжаю.
— Я расставил камеры по всему дому, включая его запертый кабинет. Ты должен уловить, что происходит, и тогда мы сможем решить, когда его убрать.
Джуд кивает.
— Я начну наблюдение. Если понадоблюсь, я буду наверху. — Он соскальзывает с барного стула и расправляет плечи. — И еще, тебе стоит быть с ней помягче. — Он показывает через стекло на Лидию, которая плещется в волнах со своей собакой. — Она насторожена. Не удивлюсь, если у нее есть план побега.
У меня челюсть сводит от раздражения.
— Лидия подпишет контракт сегодня вечером, и если она попытается сбежать, будут приняты определенные меры.
Лицо Джуд остается без эмоций.
— А ведь она и не подозревает, что попала в ад.
Я могу создать для нее рай.
Мой взгляд возвращается к стеклу, и я наблюдаю, как Лидия и Дюк начинают двигаться к дому. У меня есть жалюзи с электроприводом, закрывающие всю стену окна, но я оставил их открытыми к ее приезду. Я не хочу, чтобы она думала, что это место такое же неприветливое, каким оно является на самом деле.
Пока Лидия и Дюк поднимаются по ступенькам, я смотрю на ее промокшее тело, на джинсы, прилипшие к бедрам, на потемневшую ткань ниже бедер. У меня слюнки текут при мысли о том, чтобы снять их с нее и вытереть ее самому.
Лидия открывает дверь и просовывает голову внутрь, ее глаза широко распахиваются, когда мы встречаемся взглядами. Ее волосы в прекрасном беспорядке, влажные от океанских брызг, выбиваются из пучка на голове.
— Эм…
— Добрый вечер. — Слова звучат мягче, нежели то, что я чувствую на самом деле. В глубине души я хочу поглотить ее.
— Не найдется полотенца, которым я могла бы воспользоваться? Дюк немного... мокрый.
— Ты тоже.
Она краснеет, ее высокие скулы окрашиваются в нежный пунцовый оттенок.
— Да, но я не хочу, чтобы он испортил ковер...
Я улыбаюсь ей, замечая мелкую дрожь в ее плечах.
— Это всего лишь ковер. Его можно заменить, но я сейчас вернусь. — Я отталкиваюсь от своего места и направляюсь к бельевому шкафу в прихожей, а в голове у меня звучит голос монстра.
Я мог бы заставить ее раздеться. Отказаться давать ей полотенце. Перегнуть ее через перила…
— Нет, — бормочу я, хватая пару серых полотенец и засовывая их под мышку. Я больше не думаю ни об этом, ни о своем члене, когда возвращаюсь на кухню и протягиваю полотенца ей. — Раз в неделю приходит женщина, убирает, готовит и стирает, так что можешь положить их в корзину, когда закончишь.
Она поджимает губы, и я понимаю, что она хочет задать вопросы. Однако Лидия молчит, открывает дверь и выходит на улицу. Я делаю вдох, а затем резко выдыхаю и присоединяюсь к ней на задней веранде.
— Я вытру твою собаку, — предлагаю я, протягивая руку за одним из полотенец.
— О, ты не обязан...
— Я знаю, что не обязан, — перебиваю я, вырывая ткань у нее из рук и направляясь к Дюку. Он узнает меня и начинает вилять хвостом в знак приветствия.
Лидия застывает на месте, глядя на нас.
— Обычно он не любит незнакомцев.
Хорошо, что я не один из них.
Я пожимаю плечами, вытирая его промокшую шерсть полотенцем. К счастью, он не сильно линяет, но даже если бы и линял... я бы с этим справился. Все что угодно ради Лидии. Краем глаза я наблюдаю за тем, как она проводит полотенцем по телу и останавливается на мокрых джинсах.
— Просто сними их.
— Что, прости? — Ее голос подскочил на октаву.
— Джинсы? — Я хихикаю, проводя полотенцем по телу Дюка и глядя на нее сверху.
— Не буду я раздеваться...
— Я не стану смотреть, — вру, отворачиваясь от нее. Возможно, я не так уж хорошо умею держать себя в руках.
Несколько мгновений она молчит, но затем испускает резкий вздох.
— Я просто переоденусь в своей комнате.
Да, эта комната недолго будет твоей.
— Как хочешь, — решительно говорю я, хотя по моему телу пробегает дрожь разочарования. Я заканчиваю вытирать Дюка и выпрямляюсь. Воздух пропитан запахом мокрой псины, но я сдерживаю недовольство.
Она обматывает полотенце вокруг плеч и смотрит на меня, пока я тянусь к двери, открывая ее для них двоих.
— Спасибо, — бормочет она под нос, когда они переступают порог.
— У тебя есть остаток вечера, чтобы обустроиться, — я закрываю и запираю дверь.