— Требуется медицинская помощь? — спрашивает Джуд у меня в ухе.
Не знаю. Я наклоняюсь над ней, рассматривая царапины и синяки, покрывающие ее стареющую кожу. Под свежими повреждениями скрываются шрамы, и у меня такое чувство, что эта женщина была сломлена задолго до этой ночи. Я хмурюсь под маской, изучая ее. Дыхание ровное, и хотя я уверен, что у нее, скорее всего, сломан нос, в остальном она выглядит нормально.
Поэтому я качаю головой.
— Ладно, тогда забирай камеры и убирайся оттуда.
Я бросаю последний взгляд на женщину на кровати, и в голове мелькает мысль о Лидии. Неужели ее мерзкий бывший жених мог так же сломать ее?
— Двигайся, — прошипел Джуд мне в ухо. — Дети дома.
Черт.
Я беру из спальни крошечную камеру и выхожу, закрывая за собой дверь. Несмотря на то, что мне тяжело уходить, это нормально- нет ничего странного в том, чтобы покинуть человека, который цепляется за жизнь. Однако миссис Карлсон это не физически… А всеми остальными способами.
— Она сразу пошла в свою комнату, но здесь такой бардак.
Я с облегчением выдыхаю и прохожу по дому, собирая камеры и засовывая их в карман своей толстовки.
— Я не могу уйти, пока там лежит тело.
— Ты должен. Полиции придётся этим заняться.
— Они обвинят его жену, — прорычал я себе под нос. — И в это легко поверить, когда увидишь ее воочию. — Я возвращаюсь к лестнице, понимая, что, возможно, совершаю огромную ошибку.
Но я не могу избавиться от мысли о Лидии, лежащей на месте этой женщины.
Я никогда не сломаю Лидию таким образом.
Жена все еще на кровати, но теперь она сидит, обхватив руками колени.
— Вам нужно встать и принять душ, — наставляю я ее.
— Не делай этого, — предупреждает меня Джуд. — Тебе нужно сваливать.
Я качаю головой.
— Вам с дочерью нужно сходить куда-нибудь сегодня вечером.
Она пристально смотрит на меня, но медленно качает головой. Ее хрупкое тело перекатывается через кровать, и когда она встает на ноги, серые спортивные штаны свободно свисают с ее тела.
— Спасибо.
— Оставьте одежду в комнате.
Она кивает, обхватывая себя руками.
— Я никому не скажу.
Не знаю, верить ли ей, но как только она уходит в ванную, я срываю с кровати плед и накрываю им тело Карлсона. Я провожу лезвием по белому материалу, очищая его.
— Вызови уборщиков, — бормочу я, убирая нож в ножны.
— Хорошо, я попрошу их прийти, как только все уйдут. А теперь, пожалуйста, убирайся нахуй оттуда, Генри. Ты, черт возьми, чуть не выдал себя.
— Хорошо. — Я разворачиваюсь на каблуках и сбегаю вниз по лестнице. Рывком открываю боковую дверь из кухни и несусь по темному газону. Джуд отключил все внешние освещение и камеры, но меня все равно можно легко заметить. Я снимаю маску, забираясь в «Мерседес». Нужно уехать, и как можно скорее. Я бросаю маску на пассажирское сиденье и оглядываюсь на дом.
Чертовски надеюсь, что они будут держать язык за зубами. Я возлагаю слишком много надежд на незнакомых людей… И все потому, что в тот момент я подумал о Лидии.
Она пробуждает во мне совесть. И я не знаю, хорошо ли это.
* * *
Я возвращаюсь домой через несколько часов после того, как бросил машину и заменил ее на черный "Лексус". Я заглушаю двигатель и нажимаю кнопку закрытия гаража. Солнце уже поднимается в небе, но теплое оранжевое сияние сменяется темнотой, когда дверь полностью закрывается.
И спустя несколько минут я провожу руками по лицу.
Черт возьми.
Какое-то ноющее чувство терзает мое нутро, и я не понимаю, что это. Да я и не пытаюсь. Я дергаю за ручку двери со стороны водителя, и в машине загорается свет. На мне все еще черные перчатки, я снимаю их, запихиваю в рюкзак и перекидываю его через плечо.
Что подумает обо мне Лидия, если все узнает?
Вопрос навязчивый, и я отгоняю его. Неважно, что она подумает. Все так, как есть, и я должен лучше разделять свою одержимость Лидией и работу. Это делает меня слабым.
Я вылезаю из машины и выхожу из гаража, поднимаюсь по лестнице и вхожу в дом. Пробираясь через прихожую, мое внимание привлекает свет, горевший на кухне. Я оглядываю себя. На рубашке под толстовкой кровь, пропитавшая вырез, и я уверен, что она запеклась на моем лице.
За углом я замечаю Джуда, который наливает чашку кофе.
— Выглядишь уставшим.
Он поднимает взгляд, под глазами темные круги.
— Долгая ночь. Мне пришлось заметать множество цифровых следов, а бригада уборщиков даже не подозревает, что у тебя есть свидетель. Если станет известно, что ты взаимодействовал с…
— Не обязательно обсуждать это дальше. Я не знаю, как это выплывет наружу.
— Жена может рассказать дочери — да кому угодно, — что какой-то мужик вломился в дом, убил ее мужа, а потом, каким-то образом, тело исчезло.
— Ее слова прозвучали бы как бред сумасшедшей.
— Возможно, мы и работаем в темной части общества, но наши методы не так уж и скрыты. Люди знают о заказных убийцах.
— Да, и, насколько нам известно, именно она нас наняла.
Джуд качает головой, потягивая кофе.
— Даже не знаю. Это первый раз, когда ты взаимодействовал с кем-то и пошел против моего слова. Тебе нужно было просто оставить все и уйти.
— Они бы подумали, что это сделала она.
— И что? — Джуд вскидывает руку. — Ну и что? Такое случается. Это. Не. Наша. Проблема. Теперь мне придется продолжить наблюдение за ними.
— Я слишком устал, чтобы спорить с тобой, — пробормотал я, проводя пальцами по волосам.
Его лицо становится холодным.
— Я просто не могу понять, что тебя толкнуло на это. Дело в Лидии, не так ли?
— Не впутывай ее в это, — предупреждаю я его. — Дело не в Лидии.
— Да, в ней, — подтверждает он, его голос суров. — Я вижу. Так что случилось, Генри? — Я качаю головой. Джуд делает шаг вперед, его лицо мрачнеет. — Что случилось?
— Блядь. — Я потираю горящие глаза, измученные усталостью. — Не знаю. Я просто... Увидел лежащую там женщину и не мог допустить, чтобы она взяла вину на себя… Она была сломлена, и я просто представил себе Лидию…
— Понятно. — Джуд кивает, его голос лишь немного теряет свою остроту. — Как бы мне ни хотелось поиздеваться над тобой по этому поводу, это бессмысленно. Тебе нужно принять душ, пока она не проснулась. Ты весь в крови.
— Да, — бормочу я. Я проскальзываю мимо него и