Король чуть наклонил голову.
— Ты хочешь продать то, что украл у Орлова?
— Я хочу продать информацию. А еще мне нужны реагенты. Много.
— Список дашь Шмыгу. Скупщик придет завтра. Его зовут Архивариус. Если у тебя есть что-то стоящее — он купит. Если нет — он продаст тебя Орлову.
— Справедливо.
Я развернулся, чтобы уйти.
— Кордо, — окликнул меня Король.
Я остановился.
— Мои сканеры засекли выброс магии крови. Твой друг… опасен. Если он сорвется и тронет кого-то из моих — я затоплю сектор 4-Б вместе с вами. Это понятно?
Борис за моим плечом глухо зарычал.
— Понятно, — ответил я. — Он не тронет. Если будет сыт. Так что скажи Грымзе, чтобы накладывала двойные порции. За наш счет.
Мы вышли из зала.
Я чувствовал, как земля уходит из-под ног от усталости.
Но у нас была база. Была еда. И была репутация.
Теперь нужно превратить этот бункер в операционную.
Потому что скоро сюда привезут новых пациентов.
И я подозреваю, что лечение им потребуется хирургическое.
Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!
Глава 8
ПОДЗЕМНЫЙ СТАЦИОНАР
Сектор 4-Б встретил нас гулом.
Монотонным, низкочастотным гулом старого дизель-генератора, который вибрировал в бетонном полу и отдавался в моих ноющих зубах.
Для кого-то это был шум. Для меня — звук цивилизации. Электричество. Свет. Тепло.
Я сидел на ящике из-под снарядов, прислонившись спиной к шершавой стене.
Перед глазами плясали цветные пятна — последствия истощения.
[Мана: 1/100. Регенерация замедлена (Дефицит калорий).]
Вокруг кипела жизнь. Ну, как кипела… ползла.
Вера, похожая на механическую куклу с севшими батарейками, методично баррикадировала вход. Она таскала ржавые швеллера, куски арматуры и мешки с песком (оставленные здесь прошлыми жильцами), сооружая пулеметное гнездо.
Ее позвоночник, который я собрал вчера на коленке, держал нагрузку. Я видел, как напрягаются мышцы спины под грязной майкой. Биомеханика движений была чуть рваной, но эффективной.
В дальнем углу, у самой вентиляционной решетки, откуда тянуло сквозняком, устроился Борис.
Он жрал.
Шмыг выдал нам паек: брикеты прессованного протеина (вкус картона с солью) и вяленое мясо крыс. Бритва уничтожал запасы с скоростью промышленного шредера.
Ему это было нужно.
Я смотрел на его грудь и левую руку «Истинным Зрением».
Там шла война.
Клетки делились с бешеной скоростью, пытаясь закрыть дыры, прожженные кислотой Химеры. Но химический агент все еще был в тканях, разъедая новую плоть. Получался замкнутый круг: регенерация — некроз — регенерация.
От гиганта валил пар и сладковатый запах гниющего мяса.
— Борис, — позвал я. Голос был хриплым, как у курильщика с сорокалетним стажем.
Он замер с куском мяса у рта. Повернул ко мне лысую, исполосованную шрамами голову.
— Чего?
— Подойди. Надо почистить.
— Само заживет, — буркнул он. — Чешется только.
— Чешется — это интоксикация продуктами распада. Если не убрать некроз, у тебя начнется гангрена. Твоя магия крови просто законсервирует гниль внутри. Ты станешь ходячим мешком с гноем. Хочешь лопнуть в бою?
Бритва подумал секунду, представил перспективу и нехотя поднялся.
Он подошел к свету — одинокой лампочке Ильича, свисающей с потолка на проводе.
Зрелище было не для слабонервных.
Кожа на груди и руке превратилась в черно-зеленую корку, под которой пульсировала сукровица.
— Садись, — я кивнул на соседний ящик. — Вера, спирт есть?
— Только технический, — отозвалась она от баррикады. — Для протирки контактов.
— Сойдет. И нож дай. Мой тесак слишком грязный для такой ювелирной работы.
Она кинула мне свой армейский штык-нож.
Я плеснул на лезвие вонючую жидкость из канистры. Потом — на раны Бориса.
Он зашипел сквозь зубы, но не дернулся.
— Терпи, танк. Сейчас будет весело.
Я начал срезать мертвую ткань.
Без маны я работал как обычный полевой хирург XIX века. Грубо, кроваво, надежно.
Нож входил в омертвевшую плоть легко, как в масло. Я срезал струпья слоями, добираясь до живого, кровоточащего мяса.
Кровь Бориса была горячей, почти обжигающей. Она не текла ручьем, а сворачивалась в густые, темные капли, похожие на ртуть.
— У тебя гемоглобин зашкаливает, — пробормотал я, вытирая пот со лба рукавом. — И температура под сорок. Твой организм работает как реактор в разнос. Тебе нужно пить. Много воды. Иначе почки встанут.
— Я пил, — прохрипел он. — Из лужи.
— Идиот, — беззлобно констатировал я, отрезая очередной лоскут почерневшей кожи. — В здешних лужах таблицы Менделеева больше, чем воды. Вера, найди фильтры. Или кипяти все, что пьем.
Закончив с чисткой, я залил раны остатками спирта (Борис только крякнул) и замотал бинтами, которые нашел в аптечке Кэпа Стервятников.
— Всё. Жить будешь. Через час повязки пропитаются, надо будет менять.
Борис посмотрел на свою руку, потом на меня. В его взгляде появилось что-то новое. Не благодарность — такие звери не знают этого слова. Скорее, признание полезности.
— Ты режешь больно, Док. Но правильно. Легче стало.
— Я же обещал.
Я откинулся обратно к стене, чувствуя, как дрожат руки. Эта простая процедура выпила из меня последние силы.
Вера закончила с укреплениями и подошла к нам.
Она села на пол, положив автомат на колени.
— Что дальше, Витя? — спросил она. Впервые назвала по имени, а не «Доком». — Мы сидим в канализации. У нас есть еда на два дня. Денег — семьдесят кусков, на которые здесь ничего не купишь, кроме крыс и патронов. А наверху нас ищут все, кто умеет держать оружие.
— Мы ждем, — ответил я, доставая планшет. — Завтра придет Архивариус.
— Скупщик? И что ты ему продашь? Трофейные стволы? Они стоят копейки.
— Я продам ему будущее.
Я включил планшет. Экран высветил папку «Проект: КУКЛА».
— Орлов создал технологию бессмертия для богатых. Перенос сознания, боевые импланты, контроль. Это стоит миллиарды. Но у меня есть кое-что получше.
Я достал черный кристалл, который вытащил из головы отца.
Он был холодным и тяжелым. Свет лампы тонул в его гранях.
— Это мастер-ключ, Вера. Коды доступа к нейронной сети его армии. Тот, кто владеет этим камнем, владеет легионом «Кукол».
— И ты хочешь это продать? — она нахмурилась. — Какой-нибудь другой клан купит это и станет новым Орловым.
—