Кэл вошёл в меня медленно, позволяя мне чувствовать, как я обхватываю его и растягиваюсь, пока он продолжал дразнить чувствительный бугорок на вершине моих бёдер. Я закрыла глаза, выгнув спину и полностью отдаваясь этому безумному наслаждению. Когда он заполнил меня до конца, мои ноги задрожали, ещё до того как он сделал хоть одно движение назад.
— Я не могу… — выдохнула я. — Кэл, пожалуйста.
— Можешь, — отозвался он, его голос был хриплым, но с едва уловимой ноткой юмора. — Ты справишься, малышка.
Я снова застонала, мои бёдра сами двинулись навстречу его толчкам. Звезда в центре моего тела крутилась и сжималась, раскаляясь до белого, и я знала, что она разрушит мой мир, когда наконец взорвётся.
Кэл двигался во мне, сначала медленно, растягивая меня до предела, заставляя каждую клеточку моего тела дрожать в ответ. Его большой палец давил рядом с клитором, описывая крошечные круги, которые вызывали учащённое дыхание. Моё сердце неслось галопом, я жадно ловила воздух, повиснув на той самой грани, с которой одновременно и хотелось, и страшно было упасть.
А потом он начал двигаться быстро — входил и выходил, заполняя меня до краёв, и я закричала… то ли умоляя о пощаде, то ли требуя ещё. Моё тело сжалось в центре, и я поняла, что больше не контролирую ничего. Даже если бы захотела сдержаться — не смогла бы. Я напряглась, наконец позволив себе утонуть в этом безжалостном удовольствии и блаженном ощущении наполненности, которое дарил мне Кэл.
Когда оргазм захлестнул меня, разрывая на волны безумного наслаждения, Кэл поймал нужный ритм — быстрый, настойчивый, доводящий мою разрядку до предела, растягивая её в безумные импульсы экстаза. И только когда я вся затрепетала в финальном спазме, он замер, выдыхая с облегчением.
Кэл крепко держал меня за левое бедро, вжимая к себе в тот момент, когда сам сорвался в кульминацию.
Тяжело дыша, я прижала его голову к своей груди, когда он рухнул на меня, покрытый потом, как и я. Мне было сложно даже думать — только ощущать, как по телу расходятся остаточные спазмы, одна за другой накрывая меня волнами сладкого, обволакивающего удовлетворения.
Кэл поцеловал склон моей груди, обняв меня и притянув ещё ближе.
— Ты в порядке? — прошептал он.
— В порядке? — выдохнула я. Попыталась сообразить, о чём он. — Я просто великолепно.
Он хрипло рассмеялся.
— Я про твоё колено.
— А, — пробормотала я и осторожно согнула ногу. Дёрнуло, но терпимо. — Да, всё в порядке.
Кэл приподнял меня и откинулся назад, подтянув нас к изголовью. Мы устроились на боку лицом друг к другу, и он уронил голову на мою подушку, притянув меня к себе. Я прижалась к его груди, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. Он поцеловал меня в лоб, а потом устроил щеку на макушке моих влажных волос.
— Надо было поесть перед этим, — пробормотал он.
Я подняла голову с удивлённым выражением.
— Почему?
Он встретил мой взгляд с наигранной серьёзностью.
— Мне нужна энергия… Потому что это длилось вечно.
— Ну всё, — прищурилась я и шлёпнула его по крепкому бицепсу. — Ты уже всё сказал. Признаю: ты великий любовник.
— Серьёзно, я уже думал, это никогда не закончится, — простонал он.
— Знаешь что, — сказала я, отталкивая его с места и приподнимаясь на локте, чтобы посмотреть сверху на его загорелое, самодовольное лицо. — В следующий раз я заставлю тебя ждать. В наказание.
— В следующий раз? — уточнил он, блеснув зубами. — Это обещание?
Я стиснула челюсти и ущипнула его за щёку.
— Такой самоуверенный.
Он поймал мою руку, поцеловал ладонь и не отпустил. Его глаза сверкнули от веселья.
— Тебе не нравится мой член?
Я сморщила нос и фыркнула. Уголки губ сами поползли вверх.
— Кажется, нет.
— Вот и отлично. Тогда помолчи и дай мне тебя обнять, — сказал он, утаскивая меня обратно к себе. — Надеюсь, ты умеешь обниматься дольше, чем заниматься любовью.
Глава 18
Кэл
Я стоял у двери Рут, глядя на неё сверху вниз, нахмурившись. Она стояла передо мной, уперев руки в бока. На ней были лёгкие штаны с синим узором и широкой резинкой на талии, а сверху — возмутительно соблазнительная белая блузка, подчёркивающая грудь и пышно расходящаяся от плеч, будто пушистые хлопковые бутоны. Всё своё весёлое упрямство она аккуратно переносила на левую ногу — я-то знал, что правое колено у неё должно буквально орать от боли.
— Дай себе выходные, — настаивал я.
— Я никогда в жизни столько не пропускала, Рид, — отрезала она. — Тем более работу. Я иду.
— Ты пропустила два дня, — заметил я.
— И половину, — добавила она, подняв вверх изящный пальчик. — И у меня прогресс. Мне нужно проверить клиентов.
Я сжал губы.
— Рут.
Она поправила очки с черепаховой оправой и взглянула на меня с преувеличенной невинностью.
— И что ты сделаешь? Прикуёшь меня к стулу?
Уголок моего рта дёрнулся.
— Или к кровати.
Шея Рут тут же окрасилась в розовый.
— Это не слишком практично.
— Нет, но зато весело.
Она бросила на меня косой взгляд, исподлобья:
— Я иду.
— Вижу, — вздохнул я. Я подошёл к кухонной стойке и взял её кожаный рюкзак. — Тогда я отвезу тебя.
Она отвела взгляд.
— Ладно, допустим.
— Вот и умница, — пробормотал я, открывая ей входную дверь. — Ты никуда не поедешь за рулём с наложенными швами и под обезболивающими.
— Это ты заставил меня их принять, — напомнила она, проходя мимо. От неё пахло яблочным шампунем и целым коктейлем средств, которыми она укладывала свои кудри. Аромат закружил мне голову — я едва сдержался, чтобы не прижать её к себе и не зарылся лицом в изгиб шеи.
Когда мы вышли, Рут остановилась на пороге и огляделась — налево, направо. Я тоже окинул взглядом спящий двор комплекса с бетонными дорожками между двумя зданиями и густыми деревьями по бокам. Она напряглась и повернулась ко мне с натянутым лицом.
— Что случилось? — спросил я.
Она покачала головой.
— Просто… не вижу, где твоя машина.
Я прищурился с подозрением.
— Уверена?
Она кивнула резко.
— Уверена.
А вот я — нет. Совсем. В Рут были части, которые я ещё не собрал воедино. Они то и дело всплывали у неё на лице — искры скрытого, зажатого, охраняемого. Всё это — часть знакомства, конечно. Но как же мне хотелось, чтобы она доверилась. Я вспомнил, как в пятницу сказал её начальнице: «Тем слаще, когда завоёвываешь». И ведь знал уже тогда. Теперь понимал наверняка. Проблема в том, что я не завоёвывал. Я вытаскивал каждую крупицу