Руни встряхивает головой, когда мы заканчиваем медленную прогулку по берегу. Я вплетаю пальцы в его гриву и склоняюсь вперёд, к его подрагивающим ушам.
— Мои мысли тебя раздражают? — смеюсь я.
Руни резко дёргается, кивком отвечая «да», и я хватаюсь за грудь, изображая обиду.
— Ну извини. Будто у меня есть инструкция, как со всем этим справляться.
Я разворачиваю его и веду обратно по той же тропинке. В голове уже начинает путаться всё с той свободой, что я почувствовала, как только забралась в седло. Быстрый взгляд на часы — пора возвращаться.
Как только мы выходим из леса, я даю Руни волю.
В доме пахнет блинчиками, и, ступив на порог, я слышу знакомый австралийский акцент мультипликационных собак из гостиной. Снимаю куртку, вылезаю из ботинок и иду на кухню осмотреть обстановку.
На столешнице — тарелка с блинчиками под стеклянным колпаком, рядом — открытка, украшенная рисунками Вайноны. На обложке её корявая надпись и зверушки из отпечатков пальцев, которых ей, очевидно, кто-то помог нарисовать. «Для мамы», — написано там. Ей почти три, и это первый мой день рождения, в подготовке которого она действительно поучаствовала. Я чувствую, как в глазах щиплет от слёз. Моргаю, чтобы не расплакаться, и замечаю на обеденном столе вазу с полевыми цветами, перевязанную простой бечёвкой. Те самые, которые я обычно срываю, гуляя по ранчо. Наверное, Ада повела её собирать букет, пока меня не было.
Я перевожу взгляд в гостиную, ожидая увидеть Аду и Вайнону, уютно устроившихся на диване, пока семейка Хилеров выполняет домашние дела на экране. Но, выглянув из-за спинки дивана, вижу, как моя дочь прижалась к вытянутой фигуре Уайлдера. Его рука обнимает её, а сверху его частично накрывает розовый пушистый плед. Мииха, плюшевая игрушка, сидит у него на плече. Он внимательно смотрит мультик.
— Мы поймали его на веранде — Вайнона только проснулась, — шепчет Ада слева от меня. Я вздрагиваю от неожиданности. — Он приносил вот это, — кивает она на букет. — Ну и я пригласила его на завтрак. Ты не против?
Вайнона показывает на экран, её звонкий смех заставляет Уайлдера обернуться и улыбнуться ей. Этот мягкий, ласковый взгляд я знаю по себе. Сердце наполняется теплом от этой почти домашней картины. Моя дочь и её отец — мужчина, которого я всё ещё люблю — рядом.
— Конечно, не против, — голос срывается от эмоций, и Ада обнимает меня за талию. Это то переполнение, что только радует. — Посмотри на них.
Она прижимает голову к моей.
— Он приклеил ей звёздочку на таблицу за горшок, выбрал ей одежду, помог почистить зубы. Если не считать переворачивания блинчиков, меня как будто и не было.
Мультик заканчивается. Уайлдер берёт Миаха и возвращает её в протянутые ручки Вайноны. Он тянется за пультом и выключает телевизор, несмотря на её протестующее:
— Ещё одну, пожалуйста!
— Думаю, пока хватит, — мягко говорит он. — Мама скоро вернётся, нужно всё прибрать. Сегодня её день.
Вайнона тяжело вздыхает, потом выбирается из-под пледа и встаёт. А я не могу сдержать слёз, когда замечаю её причёску: две кривенькие косички свисают на плечи, завязанные зелёными бантиками.
Мой вздох привлекает её внимание, и она с радостным визгом бежит ко мне. На чистом автомате я приседаю и крепко её обнимаю.
— Счастливый день, мама! — лепечет она.
Слова перепутаны, но звучит так трогательно, и лицо Вайноны светится от гордости. Я чувствую, как Ада отходит в сторону и начинает собирать разбросанные игрушки. Я прижимаю к себе дочку и благодарю её за открытку, пока Уайлдер аккуратно складывает плед на спинку дивана.
Он кивает Аде и за пару шагов оказывается рядом со мной. Я не могу отвести от него взгляда, сердце учащённо стучит, когда он дарит мне слегка перекошенную улыбку. Осторожно наклоняется, касается губами моей щеки в самом лёгком поцелуе и отступает.
— С днём рождения.
Он бросает взгляд на Вайнону, мягко дёргает её за кончик косички, говорит ей «пока» и выходит через парадную дверь.
9
Уайлдер
Эверс-Ридж, Монтана — июнь
Центр Эверс-Риджа — идеальное сочетание туристического местечка и сонной деревушки. Здесь есть современные удобства — вроде сетевого кафе и аптеки, — но они гармонично вписываются в общую картину с местными магазинчиками, где бывают и туристы, и местные. Обычно я захожу в магазин для фермеров только за заказами, но сегодня заглянул ещё и в Wonderfully Western — приличный бутик ковбойской одежды. Нужна новая рубашка.
В эти выходные Arrowroot Hills официально открывается на сезон, а по традиции на ранчо устраивают танцы в амбаре. Там есть старый, но ухоженный амбар, специально под такие мероприятия. Митч рассказывал, что его часто используют для свадеб, вечеринок, а иногда даже проводят школьные выпускные. Я поручил нескольким работникам основательно всё вычистить, а сам доделывал монтаж сцены для группы, когда Бекс пришла вчера проверить подготовку. Она заявила, что все сотрудники должны присутствовать. Её зелёные глаза смотрели прямо мне в душу — никто не будет освобождён от праздника.
Я просто коротко кивнул ей в ответ. Мама Шарлотты знает меня слишком хорошо. Я больше не любитель толпы. С тех пор как начал работать на ранчо, я в основном держусь особняком. Прихожу в общую столовую по необходимости — клялся себе больше не есть лапшу быстрого приготовления над раковиной. Потом иду в домик — душ и кровать.
Но с тех пор как узнал о Вайноне, я больше не прячусь в этом крохотном восьмиметровом помещении. Время, проведённое с ней и с Шарлоттой, для меня на вес золота. Я стараюсь не упустить ни одной возможности побыть рядом.
День рождения Шарлотты был настоящей удачей. Я не ожидал, что она откроет дверь и найдёт мой «секретный» подарок, но в итоге это дало мне шанс провести с дочерью утро, которого никто не прерывал. Ада была рядом, молча поддерживала — помогала с тем, в чём я ещё не разобрался, но при этом отступала в тень, чтобы я мог побыть отцом. Я не уверен, понимает ли она, насколько это для меня важно. Мы ели блинчики, смотрели мультики и делали кучу повседневных дел и я чувствовал себя нужным. Важным. Это был крохотный кусочек отцовства, и я наслаждался каждым мгновением, даже несмотря на то, как не хотелось уходить, когда Шарлотта вернулась.
Я не