Зная, что делать, я легко собирала конструкцию и крепила её на браслет, тут же запуская лечебный процесс. Отключать простые приборы не стала, потом скажу персоналу, что делать. Странно, мы здесь больше часа, а никого, кроме того мужчины в реанимации не видели.
Первая палата, вторая, конвейер работал исправно. Странное дело, даже те, кто был в сознании, принимали странную процедуру с обречённым спокойствием, а я не стала отвлекаться и объяснять.
Я немного устала, но удовольствие от сделанного давало сил. Когда, спустя четыре часа, я работала в последней палате, в неё заглянула женщина.
— А что вы тут делаете? — она испуганно вскрикнула.
— Лечу, — удивилась я без задней мысли.
— Кто позволил, кто вас сюда пустил? — возмущалась она. — Я заведующего сейчас позову!
— Зовите, — устало сказала я и продолжила работать. Оставалось всего шесть пациентов. Они никак не отреагировали на крики женщины и лежали смирно, наблюдая за мной.
Спустя пять минут в палату ворвался полноватый мужчина и тоже начал возмущаться, грозился вызвать жандармов и надзорников.
Я уже не понимала, что происходит, как и Елизавета Алексеевна.
— Дайте мне полчаса и поговорим, — спокойно сказала я.
Под пыхтение заведующего, я всё же закончила. Сказала обнадёживающие слова больным и вышла в коридор.
Я представилась, и заведующий сразу узнал меня, заулыбался. Затем поведали о докторе из скорой, что это он нас сюда завёл. Я его описала и выяснилось, что отродясь такого не было в госпитале и входа в реанимацию с той двери нет, она всегда заперта…
Бросив взгляд в тот край коридора, я посмотрела на него, затем на тётю. Ничего не поняла, у той двери стояли вёдра со швабрами.
Неожиданно Елизавета Алексеевна заплакала.
— С Рождеством, деточка! Это святой был, жаль не узнаем кто. Чудо, настоящее чудо!
И я поняла в чём чудо. Без его участия я могла бы разбиться, о невежду-заведующего, который, скорей всего, узнал меня по газетам. Доказывая, что я целитель, и в итоге потеряла прорву времени. И в лучшем случае помогла паре больных под присмотром. А так, под рунными артефактами лежат больше полусотни больных, которые сто процентов выздоровеют, если, конечно, кто-то не решит поживиться на кристаллах.
— На больных установлены браслеты с кристаллами… Даже не знаю, как обезопасить от воровства.
На мои слова заведующий завозмущался: как вы можете и тому подобное.
— Хотя… — не обращая внимание на его высказывания, решила проверить кое-что. И удостоверившись, рассмеялась. — Вот и доказательство вашей правоты, дорогая тётушка. Кристаллы нельзя вытащить и браслеты без замка. Не удивлюсь, что они испарятся по выздоровлению.
На мои слова доктор побледнел и на негнущихся ногах подошёл к одному из пациентов. Вначале осмотрел браслет, потом удосужился спросить, что же я всё-таки делала. Слушая, встал в ступор, потом очнувшись вернулся к пациенту, стал рассматривать рунную вязь на коже.
— Как же мы отстали от прогресса, — начал сокрушаться он. — Нам бы хоть одного такого доктора, как вы.
— Скоро будет, обещаю… С Рождеством! — ещё раз поздравила. Пора домой.
Глава 18
Обратно мы буквально бежали, и дело не в том, что критически опоздали на обед, на который уже пожаловали дорогие гости, а от переполнявших чувств.
— Настенька, как же хорошо! Я себя так прекрасно даже после твоего лечения не чувствовала. Душа буквально плачет от счастья, — по щекам тёти действительно текли слёзы. — Я помолодела лет на двадцать.
— Я тоже замечательно себя чувствую, — подтвердила я.
Лёгкость в теле, в голове. Мысли прояснились настолько, что, казалось, звенели от чистоты. Убрался весь мусор, переживания последних дней. Хотелось работать как никогда. Казалось, засев сейчас за рунные структуры, выполню норму на год вперёд.
У ворот опять толпились зеваки. Поздно поняла, что сглупила, надо было сразу сделать дубликат снаружи. Выбрав место у забора, поставила туда ледяной цветок. Пожелав всем счастливого Рождества, мы с тётей ушли, пусть наслаждаются зрелищем вблизи.
У дома стояла незнакомая машина, но я сразу поняла, что это Сергей взял новую. Судя по цвету и конфигурации, выбирали вместе с Александрой. Дорогая, такую, при прошлом положении дел брат вряд ли смог себе позволить.
Нас встретили прямо у порога, объятия, поздравления. Никто не стал упрекать в длительном отсутствии, ну разве что Ольга пробубнила о задержке обеда.
Мы с Елизаветой Алексеевной быстро переоделись и отправились в столовую. По коридору забегали слуги, готовилась праздничная трапеза.
Сегодня всё было торжественно и можно сказать помпезно. По сравнению со вчерашним, тёплым, домашним ужином, сейчас стол походил на царский: вот тебе золотистый поросёнок, гусь, перепела, стол буквально ломился от всевозможной еды.
Скорей всего отец, почувствовав заработок, перестал себя окончательно сдерживать. Я посмотрела на него повнимательней: аккуратная причёска и бородка, возможно, сменил мастера, да и костюм был дорогим. А главное, он вёл себя не как раньше: горделивая поза, вальяжные движения человека с достатком.
Пусть так, но надо с Сергеем поговорить, чтобы проследил за ним, а то я же совсем не знаю его слабостей. Почувствует излишек денег и пойдёт кутить. Нет, он взрослый человек и это его деньги, но у него на опеке есть ещё дети.
Ольга вышла к столу в другом платье, но колье было прежнее.
Может она и спит с ним? — с ухмылкой подумала я, но подшучивать не стала.
Обед начался. Павел Алексеевич торжественно всех поздравил, и мы приступили к еде.
Во время приёма пищи постоянно ловила на себе взгляд Саши, она явно хотела мне что-то рассказать. Думаю, без Эрика не обойдётся. Почему-то подспудно я ждала его сегодня или на Рождественской неделе. Хотя понимала, что обещание могло быть сделано просто в порыве. Но немного зная прынца, понимала, что он его выполнит, если только не случится что-то серьёзное.
Вкусный и обильный обед закончился, и мы по традиции перешли в гостиную. Принесли чай. Тётя привлекла внимание всех. В красках, эмоционально, где-то приукрашивая и добавляя детали, начала рассказывать о сегодняшнем чуде.
Все слушали молча, сладости были забыты. В дверях толпилась прислуга, тоже хотели услышать историю. Елизавета Алексеевна хороший рассказчик я сама заслушалась, хоть и была героиней этого повествования.
После окончания ещё какое-то время стояла тишина, первым открыл рот Сергей.
— Вот нисколько не удивлён, только Настя способна на такое. Это что теперь все твои