Товарищ Сталин расположился за своим рабочим столом и читал все подготовленные материалы по «протезному» делу. Отвлекаться на такие мелочи, наверное, не совсем правильно. Помогать своим людям, ставшим инвалидами, защищая Родину, без сомнения надо. Но страна, истекая кровью, наконец-то смогла начать ломать страшного зверя, пришедшего в очередной раз с Запада. И они хотят не просто поработить советский народ, в первую очередь русских, а физически уничтожить десятки миллионов человек. Отвлекать силы и средства даже на многие благородные и, вне всякого сомнения, необходимые действия, просто нет возможности.
Но в данном конкретном случае ситуация принципиально другая. Если отбросить всякие рассуждения о милосердии и гуманизме, то неожиданно возникший к этому делу интерес союзников можно конвертировать в дополнительные потоки по-прежнему остро необходимой помощи с их стороны. И не в кредит, не в рамках грабительского по сути ленд-лиза, когда Советскому Союзу просто выкручивают руки, вынуждая соглашаться на не очень выгодные условия. Или, более того, просто обманывают, как с обещаниями открытия Второго фронта, не говоря уже об откровенном предательстве. Самым ярким примером служит история польской армии Андерса.
В этом случае союзники будут платить и предлагать, а мы будем выбирать. Ясное дело, это будут не миллиарды, и не десятки конвоев, гружённых техникой и необходимым сырьём, но, как говорится, «со всякого по крохи, голодному пироги». Тем более что то, что уже обещают некоторые очень заинтересованные заокеанские лица, далеко не крохи.
Сталин на мгновение оторвался от бумаг и задумался. Он вспомнил молодого русского блестящего гвардейца, холёного аристократа, который когда-то, по молодости, из чистой воды озорства, просто желая покрасоваться перед дамами, помог ему в самом начале революционного пути. Странные бывают повороты судьбы.
Через много лет они снова встретились, и обстоятельства этой встречи были совсем иными. Когда-то холёного аристократа, воевавшего на стороне белых и взятого в плен в боях под Царицыном, разъярённые красноармейцы хотели даже не расстрелять, а растерзать, заживо разорвать на части. Горстка офицеров, не имея шансов пробиться из окружения, за свои жизни взяла очень огромную цену. Слишком много красных бойцов полегло в той схватке.
Этот в прошлом гвардеец был единственным, кого тяжело раненного сумели взять в плен. Ему по жребию выпало добивать своих раненых товарищей, которые решили, что это лучше, чем плен. Сам он застрелиться просто не успел. Последний патрон в револьвере дал осечку.
Сталин узнал его и не позволил расправиться с ним. А когда тот выздоровел, то помог ему уехать за границу. А через некоторое время и его семье: матери, жене с маленьким сыном и сестре с двумя детьми.
Этот бывший аристократ дал слово до гробовой доски верой и правдой служить лично ему, как говорили в их среде, не жалея живота своего. И данное слово сдержал. Он создал тайную секретную организацию, костяк которой составили бежавшие за границу после революции бывшие: преимущественно офицеры, дворяне, представители купечества и интеллигенции. Но были, например, и простые казаки. Всех их объединяло одно:
«Ну и лопуха мы, братцы, склеилили, не на ту лошадь на бегах поставили». Так Сталину побудительный мотив перехода на сторону красных по-простому объяснил однажды один казак.
Пользуясь сохранившимися связями с сильными мира сего на Западе, в том числе и родственными отношениями, они, зачастую даже достоверно не зная об этом, снабжали товарища Сталина ценнейшей информацией и выполняли очень деликатные поручения. Он, в свою очередь, очень аккуратно и ненавязчиво снабжал их значительными суммами денег и позволял по возможности выгодно заниматься бизнесом. Взаимовыгодное сотрудничество, скреплённое личной клятвой и памятью о спасённой жизни.
О наличии такой организации догадывались все соратники Вождя, которым приходилось заниматься внешней политикой, но достоверно, и очень немного, знали двое: Молотов и Берия. Им однажды была поручена небольшая часть операции прикрытия во время личного приезда в СССР этого господина-товарища. И, конечно, кое-что знали двое самых доверенных людей: Власик и Поскрёбышев. Больше всех последний, так как именно он занимался почтой товарища Сталина, а многое поступало в его канцелярию внешне в виде безобидных писем зарубежных сторонников Вождя.
Кто-то из этих господ-товарищей и провёл совершенно откровенную беседу с находящимися чуть ли не на грани сумасшествия родителями молодого американца-инвалида, грозящего пустить пулю в лоб. Американские богатеи открытым текстом заявили, что готовы всемерно помогать Советскому Союзу, и даже подтвердили это собственноручно написанными обязательствами. Причём сделали это по собственной инициативе, движимые отчаянием и надеждой спасти сына. В этом всём была небольшая изюминка, которая очень понравилась товарищу Сталину.
В подписанных обязательствах было чёрным по белому написано, что они даны лично товарищу Сталину. Не Советскому Союзу, не правительству СССР, а именно ему, Иосифу Виссарионовичу. Он не собирался требовать невозможного от этой семьи, но и в доброго бескорыстного дядюшку играть тоже не собирался. Помощь будет оказана, но она должна принести пользу стране. Взаимовыгодный обмен, ничего личного.
Сельскохозяйственные предложения молодого сталинградского товарища Вождю очень понравились и даже немного позабавили, вызвав у него едва заметную улыбку. Их он сразу же и безоговорочно решил принять. В этот момент он окончательно решил судьбу несчастного вавиловского сотрудника и ученика, которого Берия предложил временно освободить и посмотреть, действительно ли он осознал свои ошибки и готов честно работать на благо страны.
«Посмотрим, на что этот умник способен», — подумал Сталин, возвращаясь мыслями к предложениям товарища Хабарова. Инициатива, грамотность, умение мыслить масштабно и при этом видеть практическую пользу. Именно такие люди и нужны стране сейчас.
Последними пунктами в докладной записке, поданной Маленковым, были предложения о спецконтингенте, военнопленных врага и самое опасное, с точки зрения Маленкова: просьба разрешить прямые обмены восстановленной техники на продовольствие в Закавказье. Георгий Максимилианович явно опасался, что это предложение могут счесть слишком смелым, граничащим с нарушением централизованного распределения.
Все предложения Хабарова товарищ Сталин принял, собственноручно написав об этом на широких полях записки Маленкова, который тот специально оставил именно для этих целей. Тут же он написал, что обмен производить под контролем органов НКВД для исключения воровства и злоупотреблений. Нельзя допустить, чтобы благое начинание превратилось в кормушку для нечистых на руку людей.
Сталин поднялся из-за стола и медленно прошёлся по кабинету. Пора было собирать членов Государственного комитета обороны и излагать принятые решения. Он нажал кнопку на столе, вызывая Поскрёбышева.
Через несколько минут в кабинете уже собрались все члены ГКО. Молотов, как всегда невозмутимый и спокойный, расположился справа от Сталина. Берия, внимательный и чуть