Конечно, я заехал в Блиндажный посёлок. Здесь всем заправляет Иван Петрович. Он даже не знаю в каком количестве лиц: начальник строительного участка, бригадир строителей, комендант Блиндажного, организатор и координатор черкасовских бригад, возникающих здесь, инструктор и учитель дедовских технологий строительства. У него ко мне сразу же целый список требований, правда, сначала отчёт о выполненной работе.
— Мы, Георгий Васильевич, здание школы и детского сада достроили, — начал он с гордостью. — Не сегодня-завтра первых детишек примем. Но недостаёт кроваток и прочей мебели, а в школе вообще беда, всего пять парт, это то, что из разбитых сумели собрать. И учительница всего одна, молодая, из эвакуации вернулась, а народ, — он потряс указательным пальцем, — требует не просто школу, а вечернюю. Взрослые учиться дальше хотят.
— Хорошо, ты пиши, что необходимо, а я буду докладывать, — пообещал я. — Будем выбивать и мебель, и учителей.
— Так я уже написал, — Иван Петрович достал и протянул мне несколько листов бумаги, исписанных мелким убористым почерком.
— Давай, — я аккуратно свернул их и положил в сумку. — Приеду к себе, изучу внимательно. У меня уже таких списков ой-ей сколько. Все что-то просят, всем что-то нужно.
— Ну, вы там смотрите, Георгий Васильевич, — сказал Иван Петрович. — А то ребятишки без нормальных условий, это не дело. Им и учиться надо, и играть, и спать нормально. Во втором здании, — продолжил доклад наш мастер на все руки, — планирует столовую, почту и медицину. А третье под общежитие. Работы там на несколько дней.
Кроме нашего блиндажного строительного участка, штабы черкасовского движения уже начинают работать ещё на трёх. Анна Николаевна оперативно нашла нужных людей, организовала экспресс-учёбу, организовала доставку всей необходимой документации, и работа пошла. Штабы разместились в наскоро отремонтированных помещениях, обеспечили телефонной связью, выделили машины для связных.
Заехал я и на дом Павлова. Здесь буквально за несколько часов огромные успехи. Черкасовских бригад тут теперь четыре, и они, естественно, вместе с нашими строителями наконец-то подступились к самому дому. Возле одного из крайних подъездов разобрана площадка, на которую завозят стройматериалы.
Кирпич складывают в аккуратные штабеля, мешки с цементом укрывают брезентом от дождя, песок насыпают горкой. Для приготовления растворов будет использоваться всё, что у нас есть: настоящий цемент со складов, мертель Челиева, который у нас производится на всех заводах и в двух артелях, и, конечно, «дедовский» раствор Ивана Петровича, проверенный временем и практикой. В ближайшие день-два они возьмутся уже за непосредственную работу со стенами дома, начнут заделывать пробоины, восстанавливать разрушенные участки.
Бригадир Дмитрий Сергеевич показал мне план работ, расписанный по дням.
— Видите, Георгий Васильевич, вот здесь начнём, — он ткнул пальцем в чертёж. — Самые опасные участки сначала укрепим, потом уже к фасаду перейдём. Месяца за три управимся, если всё нормально пойдёт.
— Отлично, — похвалил я его. — Держите меня в курсе, если проблемы, сразу звоните.
Так что в управление треста я вернулся в замечательном приподнятом настроении. Работа в черкасовском штабе шла полным ходом и уже шла размеренно, без штурмовщины. Люди обвыклись с обязанностями, нашли свой ритм, отладили взаимодействие.
Тося сидит в отдельном небольшом кабинете рядом с приёмной, у неё две помощницы, одна из которых достаточно бойко шлёпает по клавишам печатной машинки. Стук клавиш слышен даже в коридоре. Зоя Николаевна и начальство треста работают рядом, в соседних кабинетах, постоянно консультируются, согласовывают решения.
Довольный увиденным, я зашёл к Беляеву, который о чём-то совещался с главбухом и главным инженером. На столе разложены бумаги, сметы, ведомости.
— Ну что, товарищи, можно сказать, что новое движение состоялось, — начал я. — Сегодня к десяти вечера первый отчёт о работе: количество бригад, их общая численность, выполненные объёмы, состояние организации штабной работы. Всё это должно быть в ежедневном докладе Москве. Покажем, что Сталинград умеет не только воевать, но и строить. Я в горком, надо с Чуяновым и Андреевым обо всём переговорить.
Глава 14
Попасть сразу же к Виктору Семёновичу у меня не получилось, он был занят срочными разговорами с Москвой.
На выходе из приёмной меня перехватили товарищи из финансово-хозяйственного отдела, двое мужчин средних лет в потёртых, но чистых костюмах. Старший из них, худощавый, с залысинами, заведующий отделом Степан Ильич Громов. Они задали мне вопрос, над которым я совершенно даже не думал: а не стоит ли обкому и горкому заняться восстановлением своего здания?
— Товарищ Хабаров, понимаете, в каких условиях мы сейчас работаем? — начал Громов, нервно теребя папку с бумагами. — Люди сидят по трое за одним столом, негде развернуться. Только ваш отдел работает в таких комфортных условиях.
Его коллега, приземистый мужчина с квадратным лицом, кивнул:
— В коридорах столы стоят, представляете? Секретные документы иногда приходится обрабатывать приходится буквально на виду у всех.
В Кировском районе обком, горком, облисполком и горисполком размещались в двух рядом стоящих зданиях, которые можно рассматривать как одно целое. До войны в них вольготно размещались партийные и советские власти района. Они с этих зданий никуда не съехали. И сейчас в них работники всех этих ведомств просто сидят друг у друга на головах.
Комсомольцы трёх уровней: областные, городские и районные, вообще сидят в одной большой комнате рядом с нами. Конечно, штаты урезаны дальше некуда. Удивительно, что в городском строительном отделе было такое количество инструкторов, но это было очень и очень недолго, и его сотрудники выполняли кучу непрофильных поручений, а сейчас вообще непонятно, кто там работает.
— Вы понимаете, товарищ Хабаров, что творится с кадровым вопросом? — продолжал Громов. — Нам нужны специалисты, а разместить их негде. Приходится отказывать хорошим работникам.
— Москва на расширение штатов не соглашается? — уточнил я.
— Да не в этом дело, — махнул рукой второй хозяйственник. — Даже если согласится, куда их сажать? В две смены работать, что ли?
Восстановление нормальной численности работников органов города и области насущная необходимость. Но Москва пока согласия на это не даёт, да и негде размещаться дополнительным сотрудникам, разве что действительно работать в две смены.
Вот у объединённого партийного финансово-хозяйственного отдела возникла идея: начать восстанавливать большое здание для областных и городских партийных и советских учреждений. И предлагают они естественно старое довоенное здание, которое вполне подлежит восстановлению.
Я несколько раз проезжал мимо и много раз вспоминал, что в истории Сергея Михайловича это старое