А вот другой комплект одежды неприятных ассоциаций не вызывал. Им я разжился уже здесь в Сталинграде. Мне его подогнала тетя Маша. Она как-то спросила есть ли у меня что-то приличное на смену мундира в котором я постоянно щеголяю. И во время моего следующего визита вручила мне почти новые галифе под сапоги и две новых льняных косоворотки с центральной застежкой и очень свежий пиджак довоенного модного образца.
Поиджак и галифе были примерно одного цвета что-то типа светло-стального, а косоворотки тоже были такой же расцветки, но более светлые.
Я взял оба комплекта и пошел к тети Маши. Хранить вещи в кабинете отдела как-то больше не камильфо, того глядя придут новые незнакомые люди. А тетя Маша как родная.
Комплект старой формы она сразу же забраковала.
— Нет, Егорушка, это не годится. Ты же все-таки у нас начальник, а это совсем не солидно. Давай примеряй то, что я тебе принесла.
Глаз у неё видать наметан ого-го, всё оказалось по мне, как специально пошито. И очень удобно и комфортно.
— Пиджак пусть в машине лежит, мало ли что, — тетя Маша даже вся светится начала от удовольствия, что так мне угодила. — Мундир оставляй. Я его постираю, отглажу и пусть и меня весит. Эту свою потрепанную форму тоже оставь. Ордена потом на мундир повесишь и чуть что заскочил ко мне и вот уже при полном параде.
Садясь в машину, чтобы ехать в управление треста, я поймал удивленные взгляды Андрея и Михаила. Они вероятно ожидали увидеть меня с Золотой Звездой Героя на груди, а тут товарищ Хабаров вообще снял все ордена и медали и даже одет по гражданке. Кошевой никак на это не отреагировал, будто так и должно быть.
В тресте меня ожидало небольшое торжественное мероприятие, но очень и очень скромное. Вероятно, им позвонили или сами догадались это сделать. Моё переодевание и отсутствие наград на моей груди никого не смутило. Всё ограничилось сказанными словами поздравления с высокой и без сомнения заслуженной государственной наградой и букетом гвоздик, красных и очень красивых, которые мне преподнесла Анна Николаевна. Она протянула цветы с легкой улыбкой, но в глазах читалось понимание, почему я пришел без Золотой Звезды на груди.
На этом всё закончилось, я зашел в свой кабинет, где стояла приготовленная ваза для цветов, уже наполненная водой. Поставил букет, постоял немного, глядя на яркие цветы, и вышел в приемную.
— Зоя Николаевна, пригласите главного инженера, главбуха, начальника отдела кадров и начальника штаба черкасовского движения, — почему-то я перечислил всех интересующих меня сотрудников по должностям, а не по именам.
— Сейчас, Георгий Васильевич, — кивнула Зоя Николаевна и потянулась к телефону.
Через пять минут все собрались в кабинете. Из-за моего такого непривычного и строго официального обращения в помещении воцарилась какая-то напряженность, но всё сразу же стало на свои места, стоило мне начать говорить.
Как я и предполагал, ничего нового я для собравшихся не сказал. Всё это они уже знали, со всеми подробностями и цифрами. Необходимые организационные мероприятия уже были намечены. Единственный человек, который оказался немного не в своей тарелке, была естественно Тося.
Она еще похоже никак не привыкла к такому резкому изменению своего статуса. Еще несколько дней назад была серой мышкой, помощницей секретаря управляющего трестом, а тут бац! И начальник штаба нового общественного движения. Девушка сидела, сложив руки как школьница, и старалась держаться как можно спокойнее.
Тося пока я говорил, то бледнела, то краснела, но старалась не упускать нить моего сообщения и похоже всей необходимой информацией владела. Время от времени она заглядывала в свою тетрадку, проверяя какие-то записи.
Что там с черкасовцами, я решил выяснить во вторую очередь. Главное, наша готовность принять и быстро распределить новый спецконтингент. Очень хорошо, что они все уже прошли проверку и не надо заморачиваться конвоированием.
Оказалось, что эта новость в трест пришла еще вечером. Комиссар Воронин сразу же поставил в известность Беляева, причем сделал это еще до получения официальной телефонограммы. И Сидор Кузьмич оказался молодцом, он быстро собрал всех заинтересованных лиц и поставил задачу, которую тут же начали выполнять. Когда ближе к утру пришло уже официальное уведомление по этому поводу, наши товарищи уже были готовы к работе.
Мало того, Александр Иванович еще и значительно облегчил нам работу. Не в службу, а в дружбу приказал своим подчиненным составить список подлежащих передаче по гражданским профессиям. Нам по сути оставалось только их уточнить и распределить прибывших людей.
Поэтому по сути я не сообщал поступившие новости, а только уточнил и провел сверку информации. Заняло это всё минут пять не больше, и мы тут же перешли к конкретной работе.
«Я молодец, — подумал я, действуя по принципу: себя не похвалишь, никто не похвалит, — определенно в кадрах разбираюсь. Поменял бы Беляева с сестрами на других, наверняка пришлось бы самому вагон и маленькую тележку тащить дополнительно. Товарищи на редкость инициативные».
Я уверенно заявил товарищу Андрееву, что справлюсь, во многом именно потому, что был уверен, что Беляев с сотоварищами не будут ждать у моря погоды, а проявят своевременную и очень полезную инициативу.
Закончив говорить, я еще раз окинул взором собравшийся мозговой штаб треста. Все молодцы, видно, что готовы к работе. Беляев сидел с карандашом наготове, Кузнецов разложил перед собой несколько списков, Иван Иванович открыл свою толстую рабочую тетрадь, Тося держала перед собой папку с бумагами.
— Степан Иванович, вы я вижу уже готовы доложить о расстановке новых кадров. Но давайте сначала заслушаем нашего главного бухгалтера. Меня, честно говоря, очень беспокоят вопросы материально-технического снабжения. Не получится ли так, что мы в один прекрасный момент не сможем обеспечить наши строительные подразделения кирпичом, цементом и прочим. Иван Иванович, пожалуйста.
Главбух треста пока совмещает еще и должность главного снабженца. Он молча везет этот воз и не ропщет, хотя и невооруженным глазом видно, насколько ему тяжело и сложно это делать. Но пока всех кандидатов на должность главного снабженца треста безжалостно бракует Анна Николаевна.
Я однажды случайно услышал разговор на эту тему её и Беляева и был потрясен аргументацией Анны Николаевны. Не знаю, о ком шла речь, но она жестко и безапелляционно отказала своему начальнику.
— Сидор, он не подходит, — они не подозревали, что есть слушатель,