«Нет, — подумал я. — Так не пойдёт, на чужую шею петлю я одевать не буду. Ехать надо мне самому, что бы там ни говорили товарищи чекисты. Найду способ их убедить или просто поеду без разрешения».
В этот момент раздался громкий, настойчивый стук в дверь, и решительный женский голос спросил:
— Разрешите, товарищ Хабаров?
Я поднял голову. На пороге стояла Анна Николаевна, и вид у неё был очень грозный. В её глазах читалась какая-то особая решимость.
— Заходите, Анна Николаевна, — я был почти на все сто уверен, что она пришла именно из-за разговора, который случайно услышала её сестра.
Анна Николаевна решительно зашла в мой кабинет, без приглашения села на стул напротив меня и сразу начала говорить, даже не тратя время на приветствия.
— Я полагаю, вам лично в Баку ехать запрещают? Так? — спросила она без обиняков.
— Так, — подтвердил я её предположение.
— Кого зря туда не пошлёшь, почему, понятно, — продолжала она, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. — И Дима сам вызвался туда поехать. Зоя рыдает, не может остановиться.
— Вы очень правильно и точно описываете ситуацию, Анна Николаевна, — я почувствовал, что начинаю закипать. Какого, спрашивается, она пришла и пытает меня? Но как я ошибся, так считая!
— Дмитрий Петрович честный и смелый человек, которому можно доверить такое щепетильное дело, — спокойно продолжала Анна Николаевна, и в её голосе зазвучали деловые нотки. — Но идеальным будет вариант предложить две кандидатуры. И это будет перестраховка, что потом не будут предъявлены подлые и необоснованные претензии. Понимаете, Георгий Васильевич, один человек может что-то не заметить, не проконтролировать. А двое подстрахуют друг друга.
Анна Николаевна почему-то не называет своего второго кандидата, но я понимаю её. Она предлагает себя! И это смелое, очень смелое решение.
— А вы понимаете, что это не поездка на Урал? — строго спросил я, решив проверить, насколько серьёзно она относится к своему предложению. — Не обижайтесь на меня. Но Кавказ, это совсем другое отношение к женщине. Вам сначала надо будет, и очень быстро, буквально на раз-два, показать им, кто в доме хозяин. Иначе не примут всерьёз, будут считать за приложение к Кошелеву.
— Не обижусь, — коротко ответила она с какой-то почти мужской решимостью. — Я знаю, как с ними разговаривать. Вы по сравнению со мной ещё ребёнок, у которого молоко на губах ещё не обсохло. Есть грубая поговорка: вас ещё не было…
Она кашлянула и сложила губки бантиком.
— Я знаю эту поговорку, можете не продолжать, — сказал я, пытаясь прийти в себя от изумления. — Вы хотите сказать, что построите весь Баку? Что справитесь с их нравами?
— Не сомневайтесь, Георгий Васильевич, — твёрдо ответила Анна Николаевна, и в её глазах мелькнуло что-то, пугающее и заставляющее опускать глаза. — Если надо будет, то и Тифлис с Ереваном в придачу. Я была в Закавказье. И уверена, что в том же Баку достаточно тех, кто меня помнит. Меня там знают, поверьте.
— Если не секрет, когда? — заинтересованно спросил я, понимая, что за этими словами стоит какая-то серьёзная история.
— Конечно, не секрет, — она выдержала паузу, словно решая, насколько подробно отвечать. — Я была сотрудницей Сергея Мироновича Кирова во время его работы в Закавказье.
— Понятно, — я кивнул, многое сразу встало на свои места. — Мне сегодня надо представить товарищу Воронину нашу кандидатуру в тройку для поездки в Баку. Он должен соответственно доложить в Москву товарищу Берии, которому поручено курировать это всё. Наш представитель, представитель горкома партии и НКВД. Я предложу вас.
— Нет, Георгий Васильевич, — решительно возразила она, и в её голосе прозвучала непреклонность. — Вы предложите нас: Диму и меня. Это будет правильнее и надёжнее.
Я посмотрел на неё внимательно. Она сидела прямо, не отводя взгляда, и в этой её уверенности чувствовалась какая-то особая сила.
— Хорошо, — согласился я после короткой паузы. — Будет так, как вы говорите.
— Спасибо, Георгий Васильевич, — впервые за разговор Анна Николаевна позволила себе слабую улыбку. — Вы не пожалеете.
* * *
Откладывать такой важный разговор до вечера я не стал, просто это было невыносимо, и как только Анна Николаевна ушла, я позвонил Воронину. Руки слегка дрожали, когда я набирал номер.
— Александр Иванович, Хабаров беспокоит, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — У меня к вам просьба: давайте обсудим кандидатуру с нашей стороны, не откладывая это дело на вечер. Есть предложение, которое хотел бы согласовать.
Воронин ответил не сразу. Я слышал в трубку его дыхание и терпеливо ждал ответа, понимая, что он обдумывает моё предложение.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Приезжайте сейчас. Жду.
Через сорок минут я был в кабинете Воронина. Он ждал меня и подготовился, по всей вероятности, к нашему разговору. Не знаю почему, но у меня вдруг появилась уверенность, что он не удивится моей кандидатуре. На столе перед ним лежала какая-то папка с документами.
— Садитесь, Георгий Васильевич, — указал он на стул напротив своего стола. — И давайте сразу же фамилию, имя, отчество вашего кандидата.
— Кандидатов, Александр Иванович, — поправил я, делая ударение на множественном числе. — Я предлагаю послать с нашей стороны двоих: Дмитрия Петровича Кошелева и Анну Николаевну Орлову.
Воронин откинулся в кресле и с улыбкой посмотрел на меня. Такую улыбку можно охарактеризовать только одним словом: змеиная. В ней читалось и удовлетворение, и какое-то особое знание.
— А вы меня, Георгий Васильевич, не разочаровали, — медленно произнёс он, продолжая изучать меня взглядом. — Даже более того, удивили. Надо же, вы предлагаете Анну Николаевну Орлову.
Он помолчал, барабаня пальцами по столу, словно взвешивая что-то.
— Я её достаточно хорошо знаю, ровно шесть лет, — продолжал комиссар задумчиво. — Кстати, полагал, что прошедшей осенью она погибла во время боёв. Хорошо, я предложу с вашей стороны две кандидатуры. Думаю, что это будет очень правильное решение. Два человека лучше одного в таком деле.
Воронин достал чистый лист бумаги и приготовился записывать.
— Что конкретно вы предлагаете на обмен, или ещё не решили? — спросил он деловито.
Я молча положил список, согласованный с Кошелевым, на стол перед комиссаром. Он внимательно прочитал, что-то явно прикидывая в уме.
— Внушительно, ничего не скажешь, — заметил он, поднимая на меня глаза с нескрываемым интересом. — Неужели немецкой техники столь много, и она легко восстанавливается? Такие объёмы впечатляют.
— Посетите кошелевский завод, Александр Иванович, — предложил я с искренним энтузиазмом. — Это никакими словами не передать. Что там творится, надо видеть