Поименованный Дитрих, матерого вида кхазад — непривычно, кстати, лысый подбородком и даже носогубным треугольником — отвечать не стал: просто заложил широкий вираж, выходя на дальнюю… Кажется, в моем старом мире это называется словом «глиссада».
И вот, стало быть, снова летим: на этот раз, на север сервитута, в сторону приснопамятного КАПО.
— И как же зовут нашу причину? — вернулся я к теме прерванной, но тем более интересной.
— Скорее всего, это знакомый тебе персонаж… Гурбашев. Знаешь такую фамилию?
— А то Вы не в курсе, — откликаюсь. — Конечно, знаю. Редкого вида тварь.
— Будь с ним осторожен, Ваня, — серьезно потребовал Кацман. — Он… Немного не таков, каким кажется. Мы вот тоже думали, что просто мошенник, просто ходит под местным бандитом, но стоило копнуть — и ниточки… Да, ниточки. Потянулись.
— Это Вы мне говорите? — изумился некий юный тролль. — Капитан, полковник…
— Потому и да, — немного странно согласился тот. — Южане… Сложно с ними. Слишком много древних тайн, с избытком неочевидных связей, разные забытые практики… Даром, что люди.
— Он, вроде, полукровка, — уточняю. — Не совсем человек.
— Совсем, совсем, — возразил егерь. — Полукровки — народ штучный, встречаются редко, в наше время — тем более… Так что этот наш — человек, просто притворяется полуорком… Или полуснага.
— Допустим, — наглеть, так уж фасонно. — Как связан этот, пусть серьезный, пусть южанин, пусть… Ну, Вы поняли, с выходом тварей с Горки?
— Предположительно связан, — напомнил мне собеседник. — Ровно в то же время, на другой стороне сервитута, новая банда — замеченная в работе на господина Гурбашева — грабила аптечный склад… Ограбление сорвалось, то ли сил не хватило, то ли наоборот — хватило, только у охраны, а не у грабителей… Не верю я в такие совпадения, Ваня. И начальство мое не верит, что куда важнее.
Не знаю. Как по мне, так версия притянута за уши — впрочем, специалистам виднее. Кроме того, мне — явно — было рассказано не все… Невеликого полета птица!
Кстати, о полете: он, как раз, и завершился. Летательный аппарат тяжело осел на площадку, подготовленную за высокой стеной КАПО.
— Вовремя Вы, — сообщил вместо приветствия полицейский чин: кажется, я видел его во время боевого совещания — в одной комнате с вооруженными снага, кхазадами и кем только еще ни попадя.
— А что такое? — спросил мой недавний попутчик, и это я не о пилоте.
— Этот ваш. Урук. То ли черный, то ли белый…
— Зая Зая? — вклинился я. — Он как здесь?
— Не «как», молодой тролль, — полицейский поглядел на меня неодобрительно: нечего, мол, лезть, когда не просят, — а «зачем». — И, снова обращаясь к егерю: мы обещали орку награду. Вернее, не мы, а Вы, Ваше ведомство… И я не понимаю, зачем. Обошелся бы…
— Скажите, барон, — вкрадчиво начал Кацман. — Сколько по Вашему ведомству проходит легендарных героев? Особенно — новых?
— Сами знаете: ни одного, — ответил тот. — Но к чему все это…
— Видит Господь Вседержитель, я этого не хотел, — неожиданно удивил и меня, и полицейского, капитан егерей: до этого Кацман ни разу — в моем присутствии точно — не упоминал высших сутей. — Однако… Слово и дело государево!
— Так бы и сказали, — понурился барон. — Мол, забираете дело по подведомственности… Без радикальных мер!
— А не получается без радикальных! — зло ответил капитан… Вернее, конечно, полковник. — Я Вам, барон, второй день талдычу, ради чего все это! Теперь вот Вы решили вновь поднять вопрос… При подчиненном, прошу заметить! При моем! — ага, это он, стало быть, обо мне.
— Пойду я, пожалуй, — отчего-то с тоской проговорил полицейский чин. — Оружие как, сейчас сдавать, или попозже?
— Сдалось мне ваше табельное, — уже спокойно ответил полковник… Нет, обратно капитан. — Подождите в моем кабинете, обсудим, как нам жить дальше в одном на двоих сервитуте. И не вздумайте там стреляться!
Вот завертелось, а! И все вокруг одного урук-хай, ну и, немножечко, тролля…
Орк, кстати, легок на помине: бел, суров, взволнован. Как только успел добраться досюда: совсем ведь недавно дома сидел!
— Здравствуйте, господин капитан! — обратился Зая Зая к егерю. — О, Ваня, и ты тут!
— Привет тебе, герой! — немного странно ответил Кацман.
— Вот именно, что герой… Ну хоть Вы им скажите, а! — орк тряс внушительными стопками резаной бумаги: по одной в каждой руке.
— Кому «им» и что сказать? — не понял капитан. — Поясни!
— Дамир Тагирович, — решительно вмешался я. — Скажите, Зая Зая… Он ведь за наградой пришел? Той, что положена?
— И пришел, и получил! — несколько агрессивно откликнулся вопрошаемый. — Вот же, в руках!
— Да что он получил! — агрессия на агрессию, да. И ни одной мысли о понуром полицейском бароне. — Это же купоны… Не деньги… Даже как-то обидно, а!
— Вот именно, — мой друг понял, куда дует ветер, и решил согласиться. — В уложении о героическом державном поощрении прямо написано: рубли! Рубль — это монета! Чеканная! На второй стороне номинал, на первой — государев профиль! А это, извините, что такое? — урук снова потряс бумагой: конечно, пачками купонов.
— Да, в таких случаях платят чеканной монетой… — несколько рассеяно потянул Кацман. От агрессии его не осталось и следа. — Идем, разберемся. И вот еще что, — вспомнил егерь. — Ты, Зая Зая, что-то говорил о медали…
— Это необязательно, — почти скромно потупился мой друг. — Но интересно.
— Медаль мы тебе дадим, — согласился Кацман. — За государем не заржавеет, не жалко, тем более, подвиг… Правда, с одним требованием.
— Каким именно? — насторожился белый урук.
— Простым, общим. — Ехидно, насколько это может сделать киборг, ухмыльнулся капитан егерей. — Носить, не снимая!
Глава 8
Как так вышло, что Казнь — бывший город, ныне сервитут — осталась… Или остался… В общем, прямо сейчас — место, довольно богатое? Богатое, уточним, и почти безопасное?
Ваня Йотунин, кем бы он ни был в прошлой жизни, на этот вопрос не ответит, его и не спрашивайте.
Во-первых, юный теперь тролль совершенно не знает историю Казньского сервитута: так, отдельные эпизоды, и то в смысле сравнения с городом, оставшимся в прошлом мире.
Во-вторых, наш герой вопросом этим ни разу не задавался. Было не до того: ситуация и так кажется ему откровенно ненормальной, и в чем-то он прав.
Третье? Нет. Мир этот двоичен — в смысле причин и их следствий, даже сказочных обстоятельств не три, а только два… С недавних, по крайности, пор.
Итак, первое.
Сервитут — поселение при хтони. Одной, большой, очень опасной: жители этого