Я насторожился.
— Квота и приоритет. В поселке… Как его, кстати? Сон Ильича? Кто такой «Ильич»? Впрочем, неважно. Будешь строить жилье, нужно будет всякое… магазины, околоток, детский сад, гимназия, реальное училище… И не переживай, с этим поможем. Рабочие места там будут обязательно, и их, в первую очередь, занимают наши люди.
— Я так понимаю, выпускники БУРСы? — спросил я, и не очень сильно удивился, получив утвердительный ответ.
— Ты, главное, не расслабляйся и не обольщайся, — почему бы не посоветоваться с начальством, да еще и благостно к тебе расположенным? Вот и Иватани Торуевич Пакман поддержал и саму идею, и методы ее воплощения, и даже привлечение рода Баал. — Бавлинские — ребята себе на уме, пусть и ведут дела честно. Обязательно выспроси — чего конкретно они от тебя — и всех вас — захотят.
— Так он и ответит, — усомнился я.
— Ответит, если грамотно спросишь, — парировал завлаб.
— Мне бы уметь еще, в смысле, спрашивать, — откровенно прибедняюсь, но таковы уж правила игры.
— Никто лучше эльфов не умеет плести словесное кружево, — резонно замечает шеф. — Особенно, родовитых и страшно древних. Помню я гимназические уроки эльфийского — два слова могут быть прочитаны семью способами, да означать при этом сто сорок отдельных понятий… Будет сложно — спросишь Гил-Гэлада! И еще один совет…
— Весь внимание, — говорю.
— Не делай поселок чисто тролльим, — посоветовал умный человек. — И чисто снажьим. И гномьим тоже не надо, а уж уручьим…
Вскоре на бывшей уже строительной площадке зазвучали первые — живые — детские голоса.
Глава 9
Беспокойство… Ощущалось.
Некоторое время я не мог понять, что это такое и с чем связано… Ну, бывает, забыл.
Вано Иотунидзе слишком давно был юн, троллем же — настоящим горным к'ва, а не местным недоразумением — был всегда.
О том, как у троллей происходит размножение, я уже рассказывал… В общих чертах. Прочие междуполовые связи характер имеют такой же, что и размножение.
То есть, случайными — не бывают.
— Пойдем на променад, — предложил Зая Зая, узнав о сути моего беспокойства. — Горгонзола! Тепло, солнечно, птички поют!
— Почки, — шучу, — набухают!
— Ты чего, какие почки? — не понял орк. — Август почти!
— Вот эти, — тыкаю пальцем в район орочьей поясницы.
— А, эти могут, — согласился мой друг. — Особенно — после пяти литров пива… На каждую. Ну так что, двинули?
Горгонзолой в этом мире и этой Казни называют мощеную улицу, пролегающую через нарочно сделанный безопасным центр сервитута.
Центр — на равном удалении от всех местных микрохтоней, не считая Змеиной Горки — место, одинаково неудобное для всех жителей окраин, представляет собой целую улицу: вроде культурной площадки, достаточно вытянутой в длину.
— Там музыканты, — пояснил Зая Зая. — Забегаловки. Девушки всякие ходят туда-сюда… Всякие — не в смысле нехорошести, но разных рас! Может, и тролльи встретятся тоже…
— Интересно, — сказал я. Потом хлопнул себя ладонью по лбу. — Карта же… Давай смотреть!
Нашли карту, я присмотрелся: если той верить, Горгонзола пролегает примерно там же, где в старой реальности — улица имени товарища Баумана.
Только не вся, а как бы отрезок: от Кольца до выстроенного и здесь визиотеатра: в моем мире тот несколько раз сменил название… В итоге получилась «Родина», в этом же театр как был «Фантазией», так ей и остался. Еще вместо латинского «визио» местные активно применяют греческое «кино». Хотя, как мне помнится, правильно должно быть иначе: «кинэ».
— В кино, — предлагаю, — сходим?
— Дорого, — усомнился Зая Зая. — Хотя действительно, чего это я?
Полученные недавно наградные деньги привели орка сначала в экстаз, после — в некоторую задумчивость… Однако, об этом я расскажу как-нибудь в другой раз.
Знаете, что-то будто толкает меня под руку. Вспоминаю подробности, и сразу же понимаю: этот мнимый отрезок ограничен числом в «пятнадцать тысяч или чуть больше» — и чего именно «тысяч», понять, покамест не удалось.
— Действительно, — отзеркалил я слово друга. — Идем!
До места доехали на таксомоторе: Зая Зая заупрямился, трицикл вести отказавшись.
— Во-первых, движок дышит на ладан, — пояснил орк. — Во-вторых, там, на месте, машинку будет просто негде оставить.
— Сопрут? — удивился я, и немедленно получил утвердительный кивок. — У меня?
— На тебе, — резонно ответил орк, — не написано, что ты — это ты. Тем более, нет особого значка и на трайке тоже… Поехали на травмае!
— А он разве тут? — день удивлений продолжался. — Мне казалось, от моста до КАПО…
— Каз'ань — сервитут немаленький, — простонародно, через вторую «а», произнес урук местный топоним. — Тут, не поверишь, проложено больше одной тавмайной линии!
Но поехали — все равно — на таксо: я представил на секунду, что на втором этаже вагона вновь найдется словоохотливый гоблин… Нет уж, в этот раз — без меня.
И приехали, отдав шоферу какую-то несерьезную мелочь, и вышли гулять, и дошли примерно до середины Променада…
— Скажи-ка мне, друг мой, — мне надоело рассматривать будто прорубленные насквозь и наскоро оштукатуренные дома. — Не было ли в истории этой самой Горгонзолы некой… Катастрофы?
— Была, — согласился орк. — Разве ты… А!
Я так и думал.
— В год Инцидента все шло кувырком и не туда. Большой Зилант, вон, тоже пополз не в ту сторону… Почти как там, совсем недавно, — орк махнул в том направлении, в котором обрел легендарный статус. — Хоть не кувыркался, уже спасибо. Только ведь народился — в первый раз, да за пару месяцев отъелся, как не знаю кто. Толстый… Был. Не чета нынешним. Того, сильно могучего, я бы и не вырубил так влегкую!
— Так это оно тут ползло? — восхитился я.
— Оно. Он, — согласился орк. — Неизвестно, что он забыл на Кольце… Кстати, Кольца тоже тогда еще не было, сплошная застройка! Дополз, проламываясь прямо сквозь дома, да и там тоже… Ну, повалялся.
— А потом? — мне и вправду было интересно.
— А потом фиг его знает, — пожал плечами Зая Зая. — Может, колдовство какое, может, крупный калибр. Или, к примеру, легендарный герой… Но это вряд ли, я бы знал, — и добавил непонятно, — не два же героя за один присест!
— На то и легендариум, — согласился я, все еще думая о своем, точнее, вспоминая тот славный мир. — Название «Большая Проломная» подошло бы этой улице куда больше…
— О, ура! — обрадовался орк. — Опять реактивация! Вспоминаешь!
— Вспоминаю — что?
— Ну так она, улица… И есть! — продолжал радоваться орк. — Большая, потому, что длинная, Проломная — ведь проломили же!
— Постой, — мозаика не сходилась. — А как же Горгонзола?
— Одно и то же, — орку надоело говорить стоя