Чуть шли молча: только я отстукивал ритм шагов посохом да шумела вокруг веселая Горгонзола.
— Хлодвиг Иоахим-Фридрих, — снова заговорила Таня, — не отец мне. Вернее, отец! Как отец! Только — приемный.
Я не стал ничего отвечать: не требовалось. Однако, отметил про себя, что приемная дочь знаменитого алхимика не имела шансов избежать общения с алхимиком уже начинающим… Пусть и весьма ограниченным, по причине молодости, в методах и ассортименте.
— Всю жизнь мечтала стать гномой, — Таня будто разматывала нить повествования, и я старался не говорить и даже дышать через раз: понимал, что прерву девушку единожды, и… Что там дальше, после «и», не было даже интересно.
— Сводные братья… И сестры — смеялись, — жаловалась девушка. — Ты не подумай, они хорошие, только ведь гномы…
— Страшные расисты, — тут от меня требовалось что-то сказать, я и сказал.
— Да… Папа… Хлодвиг… Он придумал особое зелье! Придумал и варил, а я пила — чтобы остаться невысокой, жить подольше, и вообще! Еще сговорили за одного парня, тоже хорошего, из старой, но нищей, семьи…
— Нищие кхазады — это что-то очень новое, — не смог удержаться я. — Так вообще бывает?
— Турусовы. Человеки. — Возразила девушка на местно-гномий манер. — Такую, как я, ни один кхазад ведь в жены не возьмет, даже в младшие, даже в побочные!
— Ну, не знаю, — я даже остановился — для того, чтобы оценивающе оглядеть немедленно зардевшуюся Танечку. — Много они понимают в женской красоте, эти твои свойственники! Я бы — взял.
— Это из-за детей, — Таня было просияла, но вновь нахмурилась. — Между гномами и людьми полукровки получаются чаще, чем между людьми и орками, но все же — редко. Ты же помнишь генетику высших гоминид!
— Конечно, — кивнул я, об ограничениях подобного рода узнавший только на днях. — Это понятно. Есть, конечно, магия, есть алхимия, но нужные мастера встречаются так редко, и работа их стоит, потому, настолько дорого…
Вот, собственно, о видах.
Девочка симпатичная, интересная, даже умненькая. В Ваню — и старого, и, как оказалось, обновленного — влюблена… Или тот — я — ей, по крайности, сильно нравится.
Однако, перспективы… Их нет.
Во-первых, вся эта история немного отдает, скажем так, ксенофилией.
Алхимически бритый Индеец на человека похож куда больше, чем был волосатый Ваня Йотунин, однако, влюбилась-то Таня в того, шерстистого! Пойти ей в этом вопросе навстречу… Так себе приключение, честно говоря.
— Ваня, — девушка вновь прервала молчание первой. — Скажи, а я тебе правда нравлюсь?
Ох… Стоило поделиться с Таней всеми моими тягостными мыслями, но некоторые люди ложь чуют инстинктивно, и моя бывшая одногруппница — как раз из таких.
Это магия — только не эфирная или еще какая-то волшебная, но некое иррациональное умение, которым владеют девушки самых разных народов и рас.
— Правда, — не врать! Только не врать! — нравишься. Только…
— Только ты тролль, а я — человечка, что притворяется гномой? — ох, поле ты мое минное! Слезы-то в глазах-глазищах уже вон как стоят! И что теперь делать?
Верить в бога — или богов, на выбор — удобно.
Конечно, сущности эти, то ли прямо выдуманные, то ли не особенно вникающие в дела смертных, на молитвы не отвечают — хоть лоб себе расшиби. Не отвечают, но и не возражают же!
Лично я выбрал путь куда более сложный: веры в себя. В разум, в друзей, в причинно-следственные связи, в эфирную физику, аллегорическую химию и диалектическую логику, в объективную действительность и окружающую реальность…
Особенно — в последнюю. Я в нее верю, пусть и не молюсь, и она — реальность — старается меня не подводить.
Мы дошли почти до конца променада: остановились метрах в пятидесяти от грозно ощетинившегося стволами, разрядниками и чем-то магическим, вроде кристаллов, охранного поста — полиция сервитута, подкрепленная какими-то военными частниками, строго блюла безопасность Горгонзолы, и, как следствие, право подданных Его Величества на некоторый гражданский отдых.
— Ой, смотри, — зарделась девушка, указывая куда-то мне за спину. — Это что, знак?
Я развернулся, смешно выставив перед собой посох.
На недальней стене оказалась надпись, сделанная чем-то ярко-алым — помадой? — по бежевому камню стены.
Прочитал. Вздохнул — про себя, чтобы не обижать девушку уже окончательно.
— И правда, — говорю, — похоже…
Сердечко еще было, да. И сама надпись, отчего-то на местном гномьем, мне прежнему казавшемся хохдойчем.
Vanja und Tanja = Die Liebe.
Глава 10
Беспокойство… Никуда не делось.
Вы спросите, мол, а как же Танечка, девушка, во всех отношениях замечательная?
Так я отвечу.
Для начала, вопрос межвидового барьера — проницаемого, но все же — никуда не делся.
Во всяком случае, от меня: ситуацию надо было тщательно обдумать, все взвесить, принять обоснованное решение… Короче, выключить ненадолго Ваню Йотунина, Вано же Сережаевича Иотунидзе — наоборот, включить.
Кроме того, даже если признать несостоятельной первую основательную причину…
Нет, стоп. Когда я говорил о Вано Иотунидзе, я не имел в виду того, чтобы снова превратиться в него одного… Так, посередке между «было» и «стало».
Начнем заново.
С девушкой Танечкой я был знаком совсем недолго — часа четыре или около того. Мне прежнему вообще бы показалось, что мы повидались с ней мимолетно, я нынешний… Просто опасался форсировать события.
Был и третий момент, он же — причина, она же — в-третьих.
Нынешнее мое беспокойство было об ином: я почти совсем перестал колдовать. В том, старом, привычном мне, смысле.
Не скажу, что в этом мире проблем и задач меньше, чем в прошлом — и тех, и других, примерно то же количество, пусть и различия — неимоверны. Однако, все местные задачи решаются… Теми же самыми методами.
Грамотное общение, социальные связи, сила — почти исключительно грубая, физическая. Особенно, конечно, связи — без них никуда во всех мирах! Только не колдовство.
В том, старом, нормальном, мире, магия была — как воздух. Всякий взрослый человек колдует как дышит… Здесь — даже показывать владение стихиями — опасно. Особенно, такому, как я. Особенно, всеми стихиями сразу, если вы понимаете, о чем я. Плюс еще некромантия.
Главное правило практикующего мага никуда не делось: чтобы колдовать, нужно колдовать… Надо, обязательно надо устроить что-нибудь этакое, по-волшебному! Только следы замести заранее. В несколько ложных слоев. И с Таней-Танечкой повидаться обязательно: поговорить, еще раз присмотреться, переждать очередной бунт девичьих гормонов… Вдруг пройдет само собой?
«Не пройдет же, уазро ахалгарда хар!», возразил мысленно кто-то мудрый внутри меня самого.
Сейчас меня ждала встреча куда менее радостная, но и намного более нужная.
Началась та с