— Очень похож, очень, — поделился Гобёл. — Ля буду! Валим? — откуда-то изнутри куртки был извлечен нож: огромный, блестящий, больше всего похожий на внебрачного сына Лоры Мачете от Басавеша Кхукри. Или наоборот.
— Я те дам — валим! — Гвоздь обещал, Гвоздь дал: подзатыльник. — А поговорить?
— Эт' можно, — важным голосом согласился второй снага. Устрашающий пыщак пропал, вместо того появились черные пластиковые стяжки — между прочим, последний писк полицейской моды!
Я кивнул уважительно: однако, подготовка.
Оба снага вышли в одну дверь — даже не по очереди, а сразу вместе. Видно, опыта — не занимать…
— Слы, пацан, — обратился Гвоздь к мутному парнише. — Откуда будешь?
— Во коммен зи херр? — зачем-то перевел на кхазадский Гобёл. Мне, правда, показалось, что последние два слова прозвучали как одно: «зихер» или как-то так.
— Яаааа этооо… — странненько протянул парень. — Туттаааа…
Не, и на эльфа, вроде, не похож…
Дальше было просто — если смотреть со стороны.
Гвоздь толкнул пьяницу легонечко, будто случайно, Гобёл совсем незаметно подставил ногу.
— Эй, народ! Тут человеку плохо, нах! — заорал на всю улицу Наиль, уже подхватив падающего подмышки.
— Да всем пох! — так же громко ответил Гобёл. — Давай, что ли, в больничку…
Через полминуты искомый — возможный — сектант уже лежал на полу пассажирского отделения — качественно, пусть и неаккуратно, упакованный при помощи черных стяжек.
— Клиент готов, — радостно заявил Гвоздь, ставя на того ногу — навроде победителя, попирающего трофей.
Результат — вот он, а ведь сам я почти не шевелился. Хорошо быть боссом!
В темноте — прикрытые занавесками окна, а также прохладе — воздуходувная система — салона, парню явно полегчало.
Фигурант приподнялся — насколько мог, и встретился глазами с участливым взором белого урука.
— Вы, ля, кто такие? — как бы удивился пленник.
А вот я по глазам понял: узнал. Минимум Заю Заю, но — сразу.
— Это ты, ля, — я отвлек внимание на себя, — кто такой?
Гобёл вылез на том же перекрестке, что залез, и ушел после в те же кусты, из которых перед тем вышел.
Первый снага пошел со вторым: что-то там Гвоздю надо было рассказать, или наоборот — спросить… Вникать не стал: утомился разбираться в бесконечных словоерсах а-ля-казаннан.
Сами попробуйте, например: «А чо, нах, в натуре, типа?». И в ответ такое же: «Конкретно ля, нах!»
В общем, вышли оба, и ладно: трофей-то остался при нас! И даже не сильно поцарапанный, так, в плепорцию.
Ожил телефон, я взял трубку: тут не захочешь, а возьмешь, когда звонит целый полковник жандармерии! Кацман, конечно.
— Вы сейчас где, бойцы? — вместо приветствия спросил егерь. — И этот, фигурант… При вас?
И откуда он все знает? Хотя да, дурацкий вопрос.
— А ничего у вас тут, — здоровенный киборг разместился в пассажирском салоне барбухайки без особого труда. — миленько. Закрасить стекла, намалевать на бортах «KHLEB» — сразу выйдет не машина, а оперативный штаб. Мечта наружника!
Ох уж мне этот державный юмор… Ладно, пусть.
— То есть, ты, подданный Шулаев, — резюмировал майор, — готовил ритуал мужской силы?
— Для тренировки, — почти пришел в ум рекомый. — На кошках.
— На кошках? Значит, — решил снова уточнить егерь, — супротив разумных жителей Державы Государя нашего отнюдь не злоумышлял?
— Да что вы! — возмутился, наконец, пленный. Или задержанный? — Против каких еще «разумных»? Да чтобы я, да человека…
К этому времени он уже был поднят на ноги, усажен в кресло и обращен к светлому лику опричного начальства.
— А эльфа? — вмешался я, уловив невербальный сигнал. — А снага, гоблина… Урука?
Ох, неспроста задергался… Ох, быть еще беседе…
— Если кто способен поднять скальпель на кошку, — как бы в пространство заключил Зая Зая, — тому и до гоблина недалеко. А там — уже как посмотреть.
— В любом случае, — майор дожимал фигуранта виртуозно, будто пожилой милиционер еще того, моего, мира, да с огромным стажем работы в хулиганском квартале, — ритуал мужской силы — есть чернокнижье презлейшее. Боюсь, придется нам с тобой, подданный Шулаев, поступить по закону. Знаешь ведь, как это?
Парень, все же, панике поддался: стал дергаться, бросать по сторонам напуганные взгляды, что-то изображать лицом. Я вдруг подумал, что наш фигурант куда младше, чем пытается казаться…
— Выбор-то у тебя есть, — Кацман прищурился ехидно: насколько последнее позволяла почти железная рожа киборга.
Юноша воспрял: как мне тут же показалось — зря.
— Например, я могу отрезать тебе голову, вот прямо сейчас, — поделился егерь с незадачливым вивисектором. — Или отравить свинцом. Интереснее всего, конечно, сжечь, — изнутри левой руки киборга полез наружу пламевод огнемета.
— И это весь… Выбор? — глядите-ка, а парень-то еще держится!
— Еще можно сдать тебя в Стражный Замок, — егерь дал знак — изобразил что-то такое железной рукой. Зая Зая понял по своему, но правильно: заложил крутой вираж, после чего резко остановил барбухайку. — Кстати, вот он.
Встали мы удачно, прямо у подножия Лысой горы — с той ее стороны, с которой в обоих мирах был выстроен дом купца первой гильдии, господина Кекина.
— Решим только, в качестве кого, — теперь я уже видел: майор нагнетает, имея в виду поставить парня перед выбором настоящим и окончательным. — Как ты думаешь, Ваня…
— Страшникам вечно не хватает подопытных… То есть, конечно, пациентов, — пожал я плечами, принимая правила игры. — То-то те будут рады! Вот только…
Опричная Ученая Стража — структура особая. Своего рода Держава-в-Державе, ребята опасные, непредсказуемые, не совсем нормальные. Это, как можно догадаться, тоже опричнина, орган карательный, следственный, даже надзорный, но в области совершенно отдельной — по части ученых разработок.
Не допустить, пресечь, устранить последствия… А то и верно, мало ли на что способна ненормальная ученая братия?
И вот еще что: кто поймет людоеда лучше, чем другой людоед?
В общем, репутация ОУС, они же Страшники, они же насельцы Казньской Лысой Горы… Крайне неоднозначная.
До усрачки страшно, вот какая.
— Только — что? — майор смотрел уже на меня, сощурился недовольно, но мелкие бесенята, прыгающие в электрических зрачках…
— А отдайте его мне! — попросил я. — Можно подумать, одному только Замку нужны… Ну, Вы поняли. Экспериментальные образцы.
— Не знаю, Вань, — усомнился Кацман. — Как-то не по закону. Задержанный же!
— Какой еще, — удивился я, — задержанный? Кто его задерживал? Где запись в журнале, кто свидетель? Где вот это вот «по существу заданных мне вопросов…»?
— Вроде как и не было никого? — обрадовался егерь. — А забирай! Нам же меньше мороки. Бумаги всякие… Да, забирай!
Фигурант поступил образом наилучшим: тихо выпал в обморок, в нем и оставался до самого нашего прибытия