— Если, — киборг сверкнул электрическим глазом, — ничего не случится по дороге. Сами знаете, бывает.
— Сервитут, — хором согласились мы с белым уруком.
Здание полицейского управления, или, как неправильно называют местные, околотка, внушало: стрельчатые окна, мощные стены с контрфорсами, высокие крыши, на каждую из которых так и просилась мрачная горгулья… И красный кирпич как основной материал — из-за него готическое здание казалось каким-то даже веселым. Неуместно веселым.
— Что-то оно мне напоминает, — мы вышли из барбухайки и сейчас стояли немного поодаль от здания. Подходить ближе пока не стали: пережидали очередной приступ активности сотрудников управления. Прямо сейчас те разбегались в разные стороны, что твои тараканы из-под тапка.
— Обед, не? — уточнил Зая Зая. — Перерыв?
— Поесть бы не помешало, — я погладил себя по отвратительно впалому животу: ни мощи, ни запасов, ни обаяния… — Но я сейчас о другом. Здание. На что-то похоже.
— Тут строили храм, — пояснил Кацман. — Большой, красивый. Новый. Не получилось.
— А чего? — удивился я. Тема отношений местного населения с Богом с большой буквы и богами с букв помельче интересовала меня всерьез…
— А ничего. Место выбрали… Не то, — покивал каким-то своим мыслям егерь. — Источник силы есть, и мощный, но течет она здесь как-то не так. Сила должна исходить, вроде, только от Отца, а здесь — и от Отца, и от Сына… Непонятно.
Мне зато было все ясно: филиокве… В том, правильном, мире, я успел пожить добезцаря — дольше, чем при народной власти. Там же, хочешь ты или нет, а в церковь ходить будешь, поскольку «как это — веры не православной? А на костер, в очищение?».
Здесь, получается, католиков или нет вовсе, или христианская церковь не успела очень уж разделиться… Но костёл — а перед нами был именно он — отчего-то оказался выстроен.
Я задумываюсь иногда: вот Ваня Йотунин — единственный ли он пржесидленец на всю Твердь? Некоторые местные явления, предметы, прямо повороты истории слишком уж напоминают внешнее влияние, где точечное и аккуратное, а где — со всего размаху широкой души. Русской души.
— Церкви церковь не подошла, — нечаянно схохмил майор, — полиции же, как здание — вполне. Жил тут один лаэгрим, Менжинский… Толковый был. Жаль, погиб — в перестрелке с бандитами.
Ну точно, пржесидленец, и не потому, что поляк… Здесь, в этом мире, эльфы не носят польских и прибалтийских фамилий! Просто не сложилось…
Разберемся. Разъясним.
— Все, идем, — потребовал киборг и первым подал пример. — Все разбежались, а Лысый — он точно на месте.
— Почему? — спросил я из чистого любопытства.
— Язва у него, проклятая, — сообщил куда-то вперед себя егерь, но я услышал. — В смысле, результат проклятия. Не лечится. Так что — диета.
Вдруг вспомнилось, что на давешней свадьбе финансовый разведчик пил из одного и того же стакана только нечто белое… Молоко? Сливки? Видимо.
— Ну? — нетерпение проявилось только в словах, голос егеря остался ровен. Двинулись: мы с майором.
Зая Зая остался при машине.
— В целом, мне все ясно, — согласился я час спустя. — Сотрудничать — в таком ключе — я готов, и за себя, и за клан.
Ох, и стоил же мне «такой ключ»… Нервов, времени, всего!
Господин надворный советник пробовал давить — вот так, сходу, просто поставив условия.
Я отбивался — просто как мог, но получалось так себе, не очень. Порядок бьет класс, четыреста лет опыта пасуют перед мастерством оперативной вербовки…
Потом явился жандармский полковник Кацман, и дело сразу же пошло на лад.
Я уже понял: Лысый все еще видит во мне пацана с раёна. До Главы клана нам с ним работать и работать… Тем более — до Уважаемого Главы клана.
Поэтому говорить с полицейским я старался как можно более вежливо — поначалу.
— Разрешите, я задам еще один вопрос? — спросил я аккуратно.
Надворный советник не улыбнулся, только посуровел еще больше, но я все равно понял: доволен. Хорошо, когда непонятная для местных раскладов фигура превращается в просителя!
— Задавайте, Йотунин, — милостиво дозволил полицейский.
Я постарался незаметно вдохнуть: набрать в грудь воздуха. На то, чтобы задать нужный мне вопрос, надо было, для начала, решиться.
— Что Вам, господин надворный советник, известно о Земле?
Ожидал всякого: вокруг ведь здание, хранящее память носителя нетипичной для лаэгрим фамилии, эльфа Менжинского… Явного, как уже говорил, пржесидленца!
— Земля? — нахмурился полицейский: верно, пытался понять, о чем это я. — Ну, почва, грязь… Из нее растет хлеб… То есть — зерно.
Лысый глянул искательно: я терпеливо выжидал.
— Еще так можно сказать о территории… Недвижимом имуществе.
Ясно не стало — по крайности, мне.
— Совсем не по нашему ведомству, Ваня! — Теперь полицейский недовольным не только выглядел, но и был.
— Иван Сергеевич, если позволите, — а то знаем мы эти заходы. Ваня, Ванька, Ванёк…
Не годится. Не шпана подзаборная. Серьезный чело… тролль: Глава клана, алхимик, служитель науки!
— Иван Сергеевич, — будто процедил сквозь зубы Лысый. — Но это все равно не по нашей части.
— Вы, Игорь Семенович, упоминали землю в несколько ином ключе, — я решил, все же, пояснить: вот только ссоры, рожденной из непонимания, мне не хватало. — Спрошу иначе. Кто из вас служит на Земле?
Тут в кабинет и вошел долгожданный полковник жандармерии.
— Привет, — а, так они знакомы, и неплохо!
— И тебе не хворать, — полицейский неполковник поднялся из-за стола.
Коллеги обменялись рукопожатиями. Или они смежники, а не коллеги? Неважно.
— По случаю, слышал последний вопрос, — сообщил Кацман.
— Знаем мы этот случай, — проворчал полицейский чин. — Называется — «направленные микрофоны высокой чувствительности».
— А если даже и так? — удивился жандарм, он же — егерь. — Не из праздного интереса. Служба! Так, вот, Ваня, — обратился киборг уже ко мне. — Или Иван Сергеевич, если настаиваешь… С землей этой все куда проще, чем тебе кажется.
— Это Вам, Дамир Тагирович, кажется, что мне кажется… — начал я.
— Я тебе говорил уже, — ехидно уточнил егерь, — что казуистика — не твое? Так вот, говорю сейчас. Проще надо быть, Глава, проще! Короче…
Короче, оказалось, что кто-то, работающий на земле — это попросту нижний полицейский чин. Или кто-то чином повыше, но слегка кокетливый.
И никаких других миров…
Про последнее, впрочем, никто не сказал, и сам я не стал уточнять тоже. Дураков ищите в зеркале!
— Господин полковник, — сообщил Лысый, — явился. — Можно и поговорить.
— Можно, если всерьез, — ответил Кацман.
Моего мнения эти двое спросить забыли… Ну и пусть. Надо — поговорим.
Знаете, кого обсуждали? Вернее, что?
Эх, никогда не умел держать пауз! Нате, офигевайте.
— Ваш, господин Йотунин,