— У тебя молот, не сабля, — напоминает. — Да, насчет «снести» я погорячился. Разбей! Если дотянешься… Хотя все у тебя получится. Главное — помни, что геройская сила дается как бы авансом, прямо перед подвигом… Но времени у тебя будет немного, минут пять, вроде. Управишься?
— Насмерть забить дракона молотком, спасти прекрасную принцессу посреди казанских трущоб… Фигня делов! Ну, я пошел.
Думал, придется плыть: не. Водокач подхватил меня щупалом — а ничего, теплое — и поставил себе на хребтину, рядом с тем местом, откуда фонтан. Двинулись.
Дальше ты, типа, знаешь.
Я посмотрел на Заю Заю внимательнее обычного: до сей поры литературного дарования за своим другом я не замечал. Хоть книжки пиши — про драконов и принцесс!
— Братан, — говорю белому уруку, отжав кнопку диктофона и остановив, тем самым, запись. — Ты точно хочешь того, чтобы твоя история звучала именно так?
Глава 4
Вроде, пора была ехать на работу, но было не на чем и незачем: легендарное превозмогание нежданно обернулось тремя днями оплачиваемого отпуска.
Накануне на дачу нас привезли — обоих. Причем — даже не капитан егерей, а прямо полиция: броневик оказался штукой довольно проходимой.
— Теперь давай так, чтобы было честно, — следующее утро мы, как можно догадаться, встретили в болотном замке.
Я воззрился на урука в некотором недоумении.
— Я, вроде, горбатого не леплю, — а сам пытаюсь на ходу понять, о чем я проболтался, или, может, Зая Зая разобрался сам.
— Я не о тебе. В общем смысле. Ты мой рассказ слышал, теперь…
Деваться мне было некуда. Вздохнул, кивнул, открыл рот.
— Нормально, чего, — согласился Зая Зая, дослушав. — Не герой, но тоже.
— Герой у нас ты, — немного даже завидую. — А я так. Товарищ героя.
— А чего, Товарищ Йотунин. Звучит!
«Знал бы ты», думаю, «как оно звучит на самом деле…»
— Ну да, — что-то сказать было надо. — Заместитель героя. Так, на всякий случай. Пока тот не оседлал волшебного кита… Кстати, как он там?
— Он там — кто где?
Зая Зая, между тем, занимался делом: подметал пол. Видели когда-нибудь, как это делает черный урук, пусть даже и белого цвета? Что вы, какой комизм…
Орк махал метлой остервенело, изо всех уручьих, пусть и не героических, сил. На моих глазах рождался подвиг… Или легенда о подвиге: пыль и мелкий сор, неведомо откуда взявшиеся в довольно чистой комнате, будто испарялись под ударами прутьев — ничего не поднималось, не клубилось, не стояло в воздухе.
— Твой кит, — шуршание метлы не мешало: я умею говорить намного громче. — Бурый кит.
В виду, конечно, имелся запрещенный Серый Волк. Транспорт героя! Как раз сказочный… О запрете же я узнал совсем незадолго до того.
— А, — понял орк. — Водокач! Ничего, он умный. Сам доплыл. Или дошел?
— Корабли — ходят, — поделился я древней мудростью иного мира. — Или суда. Животные, вроде, плавают, даже хтонические.
— Хорошо, значит, доплыл, — покладисто согласился мой приятель. — Доплыл, закопался. Все равно буду знать, где он залег, если что.
Урук закончил подметать: стало чище. Метла отправилась в ту же самую подсобку, из которой, перед тем, была извлечена.
— Хотя, — уточнил легендарный уборщик, — лучше бы никакого «если что» не случилось…
— Это уж как водится, — кивнул я. Люблю кивать, когда согласен!
— Надо было тебя тоже записать, — урук завершил уборку тем, с чего следовало начать: распахнул дверь и пару окон. — На машинку. Дорогая штука… Где взял?
— На работе, — я поднялся с дивана и покинул сцену — вышел на крыльцо.
— Спер, или так? — сцена отказалась меня отпускать: Зая Зая вышел следом.
— Или так, — почти не соврал я, умолчав о том, что стырил диктофон в совершенно иных целях. — И вообще, знаешь, зачем это все? Машинка, запись?
— Я знаю, зачем оно! — обрадовался урук. — Для точности. Чтобы ничего не забыть. И не переврать.
Да, все верно. Мне нужно было знать о том, как все было, и как можно ближе к тексту… Кстати, о тексте: звуковая запись позволила еще и не ломать глаза об недопольский письменный язык. Самому Зае Зае я о том не сказал, и не собирался: намерения стоит раскрывать действием, а не словами.
— Не будем, — говорю, — тянуть Водокача за хвостовой плавник. Поработаем!
— Ура! Поработаем! — урук-хай потер руки.
Я вспомнил недавний разговор — тот, когда орк жаловался на безделье, пусть и мнимое. Да, пожалуй, «поработать» — самое то, что ему сейчас нужно. И мне — тоже.
— Трудиться будем не просто так, — мне надоело стоять на крыльце, и я двинулся по тропинке — меж больших яблонь к бревенчатому домику бани. — Надо создать тебе светлый образ!
— З-зачем? Ч-чего сразу светлый?
Приходилось ли вам видеть черного урука так, чтобы он заикался?
Вот и мне не приходилось, и не пришлось. Потому, что заикаться Зая Зая и начал, и закончил в момент, когда я на него не смотрел: он шел следом.
— Потому, что ты и сам белый, — я обернулся к другу и почти уткнулся в него нос к носу — орк даже шагнул назад. — К тому же, когда чудит черный урук…
— Получается обязательно опасная херня, — перехватил мысль тот, на кого она была обращена.
— Вот, ты и сам все понимаешь. Если этот урук — белый… Как ты, то опасная херня предстает милым чудачеством.
— Цвет решает, — согласился черно-белый орк.
Если честно, я забыл, зачем мы сюда вообще пошли. Была же какая-то цель! Ухватил мысль за хвост — но меня прервали.
— Начальник, — явился старик Зайнуллин: хорошо, что не во плоти.
— Внимательно, — я напрягся. Пожилое умертвие не любит проявляться самостоятельно, без вызова. Говорит, тратится слишком много его мертвецких сил… Врёт. Привычки, заведенные при жизни, слишком здорово переносятся на осколок живой когда-то личности.
— МНОС, — любит мертвый учитель интриговать.
— У нас гости? — сложно было не догадаться.
— Их двое, — ответил призрак. — И один из них — посторонний черный урук.
— Опа, — Зая Зая то ли обрадовался, то ли напрягся. — Драться?
— Слабый закос, — я решил: хватит потакать привычке моего друга делать все по-простому. — Давай нормально.
— Тогда я пошел, — согласился белый урук, — только кувалду сломал. Возьму грабли!
Драться не пришлось.
— Пацаны на раёне, — простецки порадовался Зая Зая. Я снова на него шикнул: решили же!
Хотя, чего это я… Вон, едут.
Гости надвигались со стороны колодца — оседлав, для того, огромный черный эсоцикл — да, я помню, без приставки «эсо».
Гостей оказалось двое. Впереди восседал совершенно незнакомый мне карла —