После этого на смертоносцев открыли охоту. Две сотни лет культ находился под запретом. Никто не знал, отловили ли всех, но очень часто, если иной вельможа или простолюдин становился кому-то неугоден, достаточно было обвинить его в поклонении Смерти, наколдовать липовую метку в виде уробороса на какую-нибудь часть тела (если человек особенно неугоден, то на неприличную, ведь метку нужно демонстрировать перед казнью), и дело сделано – несчастного быстренько изничтожали, особо не разбираясь.
Можно вообразить, как велико было всеобщее удивление, когда выяснили, что король одного из самых главных в теперешнем мире государств, отец Хранительницы, Щит Ардании, герой времен Катастрофы, носит метку уробороса! Да еще и не одну – а две, по одной на каждой руке!
– Как это понимать? – завопили из зала. Другие подтянулись, шумя и гадля. – Невероятно! Этого не может быть!
– Вы действительно хотели нас сгубить своим молчанием!
Король ничего не отвечал, не меняясь в лице, чем только возбуждал самые страшные опасения.
Айраэль закрыла глаза, не желая ни видеть, ни слышать, ни ощущать воцарившуюся вакханалию. Все, что она чувствовала – это гнилостное ощущение предательства. Ее отец действительно заключил сделку со Смертью. И, видно, не одну.
«Меня скоро не станет». Вот откуда он знал? Жизнь – его плата за сделку?
Из-за шума и гвалта зрителей, повскакивавших со своих мест, голограммы членов Совета пошли волнами: магики с трудом удерживали воду, текущую под решетками, в покое. Ильдегерда прикрикнула:
– Тишина в зале! Тишина!
Ей пришлось повторить это несколько раз, прежде чем она добилась своего. Когда же это случилось, ее глаза, обращенные на короля Ардании, сузились.
– Король Ардании, вы действительно последователь Смерти?
– Нет, не могу себя им назвать, – ровным тоном ответил тот. – Просто однажды я…
Уроборосы на его руках зашевелились, впились клыками ему в руку, и вены набухли черным, пульсируя так, будто метки пили его кровь. Ладони покрылись черной сеткой возбужденных капилляров. Фомальгаут согнулся от боли, сжал кулаки, а потом из его горла вырвался мокрый кашель. Он прикрыл рот локтем. На темно-синей ткани появились черные пятна крови. Король вытер рот голой ладонью, размазывая красное по белому.
– Кха! Будь проклят, этот обет молчания. Я не могу рассказать, что именно я обсуждал со Смертью и чем заплатил. Но, говоря о наших взаимоотношениях проще, я не его… ее… последователь. Я не сжигаю младенцев, не устраиваю массовые жертвоприношения – мои близкие подтвердят.
– Господин менталист?
Серый плащ кивнул.
– Это правда.
Зал опять пошел шепотками, правда, чуть более приглушенными и озадаченными, чем прежде.
– Но он все равно что-то скрывает, и мы не знаем, что.
– Разве смертоносцу можно доверять, будь он сто раз героем?
Несколько голограмм подняли руку. Ильдегерда дала право голоса тому, кто поднял руку первым: старцу, что в первое собрание выступил против Фомальгаута.
– Господин посол, откуда вы знаете о том, что у короля Ардании есть метки Смерти? Ваша осведомленность вызывает вопросы.
– Сейчас объясню, Ваша милость. Как вы знаете, королей Ардании и Даррагона связывает тесное сотрудничество еще со времен Катастрофы. Когда разверзлась Бездна, Его Величество Веспар Третий и Его Величество Фомальгаут Первый – тогда еще просто лорд Глокнентар – сражались плечом к плечу. Война длилась не один год, и они успели хорошо друг друга узнать. В определенный момент король начал носить перчатки, не снимая, и не объяснял, почему…
– Выходит, король получил метки во время войны с Бездной? – влез старец.
Все повернули головы на короля Фомальгаута. Тот пожал плечами:
– Только одну.
– А вторую?
– До нее. Но это не связано с Бездной. Никак.
– Господин менталист?
– Это правда.
Айраэль нахмурилась, глядя в пол. Когда разверзлась Бездна, Ригельд уже родился, а она еще нет. Выходит, когда ее зачали, одна из сделок уже была заключена.
– Пожалуйста, продолжайте, – попросила Ильдегерда. Посол откашлялся:
– Так вот. На поле боя короли и простые солдаты часто оказывались в равных условиях: вместе ели, вместе пили, даже мылись. Однажды лорда Фомальгаута застали, так сказать, моющимся в озере без перчаток, и – опущу подробности того, как король Веспар тоже пошел мыться, уважая присутствующих здесь дам – заприметил на руках лорда подозрительную метку. Его Величество Веспар, конечно, более чем насторожился, но затем подумал, что сей факт можно использовать во благо. Тогда он предложил лорду обмен: Ардании первой из всех стран предложат сотрудничество по одному вопросу, что приблизит людей к победе над Бездной, а лорд в ответ поделится знаниями, которыми наделила его Смерть. Мы надеялись, что король посодействует, но он отказался. После мы стали проводить эксперименты одни и, даже без содействия, добились значительных успехов. Вы, вероятно, слышали о том, что мы смогли подчинить Прокаженных, создав из них Подчиненных? Так это оно и есть.
– Господин менталист?
– Господин посол не лжет.
Правительница лесов Батхи подняла руку и спросила:
– Но почему, раз король Ардании не стал сотрудничать, король Даррагона продолжил скрывать наличие у того меток? Прошло уже двадцать лет.
– На этот вопрос могу ответить я, – сказал Фомальгаут.
Ильдегерда поглядела на посла, но тот лишь скучающе пожал плечами. Получив кивок председательницы, Фомальгаут продолжил:
– Даррагон сберег мою тайну о метках, потому как я сберег кое-какую их тайну в ответ. Дорогой посол, что же вы не договариваете, о каком-таком «вопросе» шла речь? Вы ведь не с Прокаженными просили меня помочь. Тогда о них речи вообще не шло. Я предупреждал, что молчать не буду, так вот вам правда: Даррагон, решив, что я знаю о Смерти все, просил у меня информацию. Информацию о том, как возвращать мертвых к жизни, чтобы создать армию бессмертных.
Аристократы ахнули. Ильдегерда спокойно спросила:
– И вы поделились этой тайной?
– Нет. Потому что я и сам не располагаю информацией.
Серый плащ кивнул.
– Когда Веспар предлагал мне эту сделку, он упоминал, что у них есть магический потенциал для претворения подобной идеи в жизнь. Взамен на информацию он бы поделился с нами половиной бессмертной армии. Я отказался не только потому, что не знаю, как возвращать мертвых к жизни. Я отказался и потому, что Веспар мог использовать такое оружие во зло. И я уверен, что он стал бы. Знаете, что он у меня спросил? Есть ли у меня враги помимо Бездны. Он говорил о государствах,