— Я останусь здесь и помогу Хейвен.
Я оборачиваюсь к Алексу, озадаченная его настойчивым желанием остаться. Я ненавижу убираться, но мне за это хотя бы платят. Кто вообще захочет делать это бесплатно?
— Эй, тебе не нужно…
— Я остаюсь. Майлз, догоню вас позже.
— Очень на это надеюсь, — отвечает Майлз, подмигивая мне. — Пока, Хейвен. Присоединяйся к нам и обязательно возьми с собой Алекса.
С этими словами они все уходят, хотя, клянусь, Лэндо оборачивается к Алексу с почти умоляющим выражением на лице, прежде чем девушка, стоящая рядом с ним, вытаскивает его на улицу. И теперь в баре становится пусто… тихо. Даже спокойно. И пока никто не подумал, что мы все еще открыты, я спешу запереть двери.
Я слышу, как Джослин и Бун где-то в подвалах проверяют бочонки и подсчитывают бутылки со спиртным, чтобы записать, сколько алкоголя мы за сегодня продали. Судя по количеству мусорных пакетов, которые я видела на улице, — много. А значит в подвале они точно пробудут какое-то время.
Алекс опирается на барную стойку одним локтем, и я не могу понять выражение его лица. Но между нами снова повисает тяжелое напряжение, и на этот раз кажется, что оно вытесняет весь кислород в помещении. Мое сердце бешено колотится в груди.
Честное слово. Этот парень — самый сексуальный мужчина из всех, кого я когда-либо видела.
Мне нужно выпить.
Мне удается оторвать язык от неба и сглотнуть.
— Хочешь выпить? Гоголь-моголь, например?
— Черт, ни за что, — он смеется.
Я беру бутылку, которую он помог мне поднять, и машу ею.
— А текилу?
— Да. Текилу можно.
Я наполняю два бокала льдом и выжимаю в них немного лайма, разливаю алкоголь и пододвигаю один бокал ему. Хотя он стоит ближе ко мне, бокал почти проскальзывает мимо него, прежде чем он успевает поймать его своей большой рукой.
— Спасибо, что помог нам сегодня вечером.
— Не за что. Это меньшее, что я мог сделать после того, как ты вчера вечером спасла меня от рождественской музыки.
Я поджимаю губы, мне так и хочется спросить его, почему он ненавидит Рождество. Потому что как можно ненавидеть Рождество? Но сейчас не самое подходящее время. Вместо этого я говорю:
— Значит, мы квиты.
Он берет свой напиток и делает глоток. Мне нужно проглотить весь лед из бокала, чтобы остыть.
Его голубые глаза впиваются в мои.
— Да, квиты.
Здесь в тысячу раз жарче, чем было до, хотя теперь здесь никого нет, кроме нас двоих. Где-то вдалеке слышится слабый шум, и я понятия не имею, куда все подевались. В итоге мы с ним сейчас остались наедине.
Мой мозг совершенно не в себе, но я знаю, что это не игра моего воображения. У музыкального автомата два дня назад, потом в моем магазине, потом в пекарне. Три отдельных случая появления бешеной химии. Я не могу ошибаться.
И теперь здесь искрит электричеством так, что можно осветить всю континентальную часть Соединенных Штатов.
Он ставит бокал на стойку, подходит ближе, наклоняется еще чуть-чуть… и его взгляд падает на гигантский венок из омелы, который я заставила Джо повесить над барной стойкой.
Я не могу сдержаться. Хватаю его за рубашку и притягиваю к себе. Не могу сказать, он ли первым припал к моим губам, или я потянулась к его, но я забываю обо всем, когда его язык врывается в мой рот.
Влажный, горячий, без каких-либо ограничений. Так целуют того, кого видишь впервые и знаешь, что, скорее всего, больше никогда с ним не встретишься. Когда терять нечего. Большая рука обхватывает мою талию и опускается на ягодицы, притягивая меня вплотную к его крепкому телу. Пальцы пробираются сквозь влажные пряди волос у меня на затылке и хватают меня за хвост.
Он откидывает мою голову назад, и его язык еще глубже проникает мне в рот.
Я чувствую вкус текилы и лайма. Его землистый, древесный аромат. Это восхитительно. Он восхитительный.
Схватив, он поднимает меня и сажает на стойку, устраиваясь между моих ног и не отрываясь от моих губ. Бесполезно было сопротивляться… так что из меня вырывается самый громкий стон. Настолько громкий, что он на долю секунды замирает и усмехается.
Мои ладони скользят по его щетине, мягкой и колючей одновременно, и зарываются в его волосы. Они такие шелковистые и густые, что я представляю, как сжимаю их, пока его лицо находится между моих ног, а затем Алекс обхватывает мою задницу руками, притягивает меня к краю барной стойки и трется об меня.
Святое. Дерьмо. У этого парня просто огромный член.
В голове проносятся его обнаженные образы. Он просто невероятен, а я — всего лишь потная, тяжело дышащая развалина, сидящая на барной стойке.
По крайней мере, ее я еще не вытирала.
Мои руки забираются под его рубашку и скользят по его гладкой обнаженной спине. В то же время он наклоняет мои бедра, чтобы снова потереться об меня, выбирая самый подходящий угол. Я уже давно ни с кем подобным не занималась и не помню, чтобы мне было когда-то так хорошо.
— Черт, я хочу тебя раздеть, — бормочет он мне в губы. — Поехали ко мне.
Его язык снова погружается в мой рот, и я не могу придумать ни одной веской причины отказываться. Как и почему бы нам уже не ехать к нему домой. Возможно, мы потрахаемся прямо у него в машине.
Она, наверное, большая.
Алекс шепчет мое имя. Я понимаю, что стону.
— Хейвен? Хейвен. Ты наверху?
О черт.
Я отталкиваю Алекса и спрыгиваю со стойки за секунду до того, как Джослин просовывает голову из-за двери, ведущей в подвал. Я пытаюсь игнорировать выражение ее лица и притвориться, что она не догадалась, что именно происходит, тем более что я пытаюсь перевести дыхание, а Алекс поправляет свою рубашку, стоя в углу.
— Эм… да… мы просто убираемся в баре и… э-э-э, вытираем столы. В чем дело? — я хватаю ближайшую тряпку в качестве доказательства.
Она переводит взгляд на Алекса, который натягивает свой свитер, а затем снова смотрит на меня.
— У тебя есть ключ от люка? Нам нужно вынести пустые бочки.
Я хлопаю себя по карманам, прежде чем понимаю, что они лежат за барной стойкой.
— Да, щас я их тебе дам.
— Хорошо, спасибо, — она ухмыляется. — Мы пока будем расставлять бутылки по