В. Э. Молодяков
Россия и Япония. Золотой век, 1905–1916
ebooks@prospekt.org
Изображения на обложке: Николай Японский, Япония, ок. 1900 г. (garystockbridge617.getarchive.net), Гото Симпэй, 1920-е гг. (wikimedia.org), а также с ресурса Shutterstock.com
В оформлении макета использованы иллюстрации из собрания автора и с ресурса wikipedia.org
Автор:
Молодяков В. Э., кандидат исторических наук, доктор политических наук, профессор Университета Такусёку (Токио), автор более 40 книг.
© Молодяков В. Э., 2025
© ООО «Проспект», 2025
* * *
Пролог
Что мы знаем о русско-японских отношениях в минувшем XX веке? Что мы помним из их истории? Вероломное нападение японцев на русскую эскадру и геройскую гибель крейсера «Варяг» в 1904 году, о которой сложены песни. Трагедию русской армии в осажденном Порт-Артуре и разгром русского флота в Цусимском проливе, что описали в своих знаменитых романах Александр Степанов и Алексей Новиков-Прибой. Интервенцию на Дальнем Востоке против советской власти в 1918–1922 годах и революционера Сергея Лазо, сожженного японцами в паровозной топке. Бесконечные провокации на далекой границе с Маньчжурией, которую зловещие «самураи» так и норовили перейти под покровом ночи. Союз Страны восходящего солнца с гитлеровской Германией во Второй мировой войне. Наконец, претензии на четыре южных острова Курильской гряды, которые в Японии демонстративно называют Северными территориями. Сплошной кошмар, да и только…
Беспримерный бой «Варяга» и «Корейца» под Чемульпо. Плакат времен русско-японской войны
Все это было, хотя и популярные романы, и учебники истории многое преувеличивали. Но было не только это. Не умаляя заслуг предков, павших в боях, — в том числе против Японии, — необходимо вспомнить и о том, что в XX веке наша страна не только воевала.
Игра в шашки. Плакат времен русско-японской войны
И царская, и советская, и постсоветская Россия умела и умеет дружить, выстраивать партнерские и союзнические отношения с ближними и дальними соседями — но не любой ценой, а отстаивая независимость и суверенитет. Как показывает исторический опыт, такие отношения идут на пользу не только нам, но и нашим партнерам — дружить и сотрудничать выгоднее, чем враждовать и тем более воевать. А когда Россия оказывалась вовлеченной в конфликт с кем-то из соседей, это шло на пользу лишь «третьему смеющемуся», не желавшему нашего усиления и процветания.
«Тень Цусимы» до сих пор падает на русско-японские отношения. К сожалению, и в России, и в Японии остается немало людей, заинтересованных в ее сохранении. Больше всего они боятся правды о мирных, партнерских, дружеских отношениях между нашими странами, опыт которых доказывает, что Россия и Япония — не враги. «Российско-японские отношения плохие, и это нормально», — много десятилетий повторял известный в Японии кремлинолог Кимура Хироси [1], старый солдат холодной войны. «Российско-японские отношения плохие, и не это ненормально», — повторяет уже не одно десятилетие автор этой книги. Без четкого осознания этого мы не поймем событий прошлого века и не сделаем правильных выводов в веке нынешнем.
Книга, которую вы держите в руках, рассказывает только об одном десятилетии отношений между нашими странами: от окончания русско-японской войны летом 1905 года до русской революции 1917 года. Его по справедливости называют золотым веком дружбы и сотрудничества, уровня которого наши страны не достигали ни до, ни после. Разумеется, сказанное не означает, что между Петербургом и Токио не существовало никаких проблем. Проблемы были, порой очень серьезные, но было и стремление к их полюбовному решению, была политическая воля, было понимание общности интересов по важнейшим международным вопросам. Был искренний интерес к истории и культуре друг друга, стремление понять соседа и попытаться заговорить с ним на его языке. Поэтому на страницах книги вы встретите не только дипломатов и генералов, но писателей и ученых, священников и поэтов. У них есть чему поучиться.
Глава первая. НИ ПОБЕДИТЕЛЕЙ, НИ ПОБЕЖДЕННЫХ
Николай II
Русско-японскую войну 1904–1905 годов называли «последней рыцарской войной» — последней войной, которая велась по правилам и не привела к массовому озверению людей, как Первая мировая, не говоря уже о Второй. Воевали не народы — воевали армии. После одного из сражений японский военачальник через нейтральные страны послал русскому императору Николаю II телеграмму с просьбой… наградить противостоявшую ему воинскую часть Георгиевским оружием — настоящий самурай ценит и чтит достойного врага. Отношение к пленным в обеих странах было гуманным и даже уважительным, поскольку взаимная враждебность ограничивалась полем боя да газетными страницами. Умные люди и в Петербурге, и в Токио понимали, что война рано или поздно закончится, а жить по соседству все равно придется.
Исход конфликта решили многие факторы. Разгром русского флота в Цусимском проливе 27–28 мая 1905 года [2] был полным и безусловным. На суше положение русской армии, несмотря на ряд тяжелых поражений и неумелое командование, было не столь безнадежным, но по стране уже заполыхал «красный петух» революционных пожаров, в том числе не без помощи японских денег (вспомним рассказ Александра Куприна «Штабс-капитан Рыбников» и развивающий его сюжет роман Бориса Акунина «Алмазная колесница»). Николай II и его окружение пришли к выводу, что надо спасать монархию даже ценой признания своего поражения. Они не знали, что силы Японии истощены до предела, а ее финансы на грани банкротства.
Теодор Рузвельт
Президент США Теодор Рузвельт с самого начала войны был на стороне японцев, хотя формально придерживался нейтралитета. Несмотря на репутацию воинственного и агрессивного политика, он решил выступить в роли миротворца и предложил русскому и японскому императорам свои услуги «честного посредника». Но прежде чем выступить официально, президент начал зондировать почву — готовы ли воюющие стороны сесть за стол переговоров, могут ли они договориться и не сорвут ли его честолюбивый замысел.
Комура Дзютаро
Чтобы уговорить упрямых русских, которые никак не хотели признавать себя побежденными, он убеждал российского посла в Вашингтоне Романа Розена, что японцы скоро захватят всю Сибирь. Пять лет спустя Розен писал: «По впечатлению, вынесенному мною из весьма частых сношений с ним, господин Рузвельт, несмотря на все его старания высказываться всегда в самом дружественном нам смысле, несомненно, не питал к России