Когда вошла в аудиторию, все глаза устремились ко мне. Знакомые лица, но совершенно иные взгляды. Веронику Шанти встречали холодно или насмешливо, а Веронику Лефевр — с интересом и добродушно.
Лицемеры!
Накатила злость.
Однако, когда я начала искать взглядом Лауру — свою верную подругу прошлого, я ее не нашла.
Неужели до сих пор скорбит из-за моей якобы гибели? А ведь могла отправиться к матери и всё выяснить…
Возможно, Лаура сейчас у нее.
Прошла вперед, кивнула собравшимся и уселась на свободное место в первом ряду. Улыбаться в ответ не стала: нужно держать марку.
Не прошло и пары минут, как раздался сигнал к началу урока. Почти сразу же в аудиторию заскочил Альфред Кои — невысокий лысоватый мужчина — мастер артефакторики.
— Дети! — сходу начал он. — У меня важнейшее совещание, поэтому я попросил сегодня одного перспективного старшекурсника повести урок вместо меня. Будьте любезны и слушайтесь его.
Раздав еще несколько указаний, он направился к выходу, где и столкнулся с тем, кто должен был его замещать.
— О, Эрик! — обрадовался он. — А ты оперативно, молодчина! Пожалуйста, позанимайся с первым курсом по теме «Артефакты иллюзий». Спасибо…
В аудиторию шагнул высокий широкоплечий блондин — мечта всех девушек Академии и моя в прошлом — Эрик Фонтейн.
Всё внутри тут же покрылось слоем льда. Похоже, ненависть начала рваться вперед.
— Я буду называть фамилии, а вы вставайте, — произнёс парень вместо приветствия строгим голосом. — Арчибальд Гениус!
Щуплый паренёк с очками на носу робко поднялся со стула.
— Хорошо, дальше, Богдарий Заимевский!
Неподалёку медленно встал на ноги крепко сбитый блондин с короткими лохмами и немного веснушчатым лицом.
— Отлично, Вероника Шанти…
Эрик осекся, аудитория ахнула.
— Вероника умерла! — выкрикнул кто-то с места. — Видимо, журнал до сих пор не обновили…
А Эрик смертельно побледнел…
Глава 13
Что в сердце моем?
«Никто не удалил моё имя из журнала, потому что я жива…» — подумалось мне. Откинувшись на спинку стула, начала с интересом разглядывать Эрика Фонтейна.
Он явно не остался равнодушен к произошедшей осечке. Побледнел. Что это значит? Проснулась совесть? Сомневаюсь. У таких, как он, совести нет в принципе, иначе он помог бы мне тогда, когда я его просила.
Смотрела на него и испытывала своё сердце: чувствую ли я на самом деле что-либо? Когда парень продолжил зачитывать имена, я заглянула в себя поглубже и поняла, что на данный момент ненависть и обида преобладают.
А что там в глубине, мне пока совершенно непонятно.
Выдохнула.
Итак, нужно не забывать, что я теперь другой человек.
— Вероника Лефевр… — голос Эрика разлетелся по аудитории, и все присутствующие с интересом покосились на меня.
Я едва заметно вздрогнула, но это не изменило моей царственной осанки, над которой я корпела последние недели, и не согнало с лица высокомерно-презрительного выражения, которое было совершенно настоящим, ведь я смотрела в лицо своего… врага.
Когда Эрик Фонтейн встретился со мной взглядом, он побледнел еще сильнее. Ну да, реакция, как и у Амелии. И всё-таки мои черты узнаваемы. По крайней мере, я выгляжу как дальняя родственница себя прежней.
Но разглядывал меня парень совсем недолго. Моментально взял себя в руки и продолжил чтение списка.
Когда этот список закончился, он отложил журнал и развернулся к доске, на которой начал чертить незнакомые артефакторные схемы.
В первые минут пятнадцать он всё-таки смог поразить меня своим безусловным талантом к преподаванию. Фразы, которыми он довольно емко объяснял предмет, были толковыми и легко залетали в разум. Не всякий учитель сумеет скучнейшую тему преподнести так, чтобы информация сама собою вспыхивала в мозгу.
А Эрик мог. Значит… талант налицо.
И вот тут-то моё насмешливое равнодушие дало трещину. Потому что циничный и жестокий придурок на несколько мгновений превратился в себя прежнего — очень толкового и старательного парня, который своим рвением к учебе заслужил звание едва ли не лучшего ученика Академии. Вот в такого я была влюблена до безумия. Вот такой Эрик вызывал во мне острое и ужасно болезненное чувство тоски…
Опустила голову и застыла изваянием.
Боль вернулась.
А я ненавижу боль!
— Адептка Лефевр, повторите то, что я только что сказал! — строгий голос Эрика заставил меня вздрогнуть и удивленно посмотреть на него.
— Вы витаете в облаках и ничего не слушаете. Может вам скучно? — голос парня наполнился ехидством.
Ах вот и змеиные повадки пожаловали!
Я скривилась.
— Не думаю, что я смогу сходу запомнить учебный материал, который нам преподаётся впервые и который требует времени для переосмысления, — проговорила с достоинством. — Вы требуете невозможного, господин СТУДЕНТ!
«Не один ты умеешь быть змеей, — подумала злорадно, видя, как напряглись черты лица Эрика. — И хотя я освоила подобное умение недавно, но учусь довольно быстро…»
Когда наша битва взглядов закончилась, Эрик просто отступил и начал «пытать» кого-то другого, я же выдохнула с ощущением своей первой победы.
Первой победы над тлеющими останками своей глупой и отвратительно живучей любви…
* * *
Остальную часть урока Эрик Фонтейн меня просто игнорировал и не удостоил ни одним взглядом. Казалось, он намеренно не смотрит в мою сторону и даже не поворачивает головы. Что ж, меня это вполне устраивало, так что я прекрасно провела время, разглядывая его на все лады и предвкушая, как буду обжигать холодом и ненавистью при каждом контакте.
Да, жажда мести начала медленно, но уверенно наполнять естество…
После двух уроков подошли девчонки из группы — знакомиться. Я-то их всех знала по прежней жизни, а они меня нет. Разглядывали со смущенными улыбками, были сама любезность, хотя для Вероники Шанти в прошлом не сделали ничего подобного.
Наверное, именно поэтому я была отстраненной и довольно холодной. На все их вопросы отвечала без улыбки, заставив смутиться и поспешно отступить. Вот так среди учащихся начало формироваться мнение, что я властный и довольно высокомерный фрукт. Что и стоило доказать…
Когда занятия закончились, я поспешила к себе. Когда вошла в покои, брата еще не было. Агафа накрывала на стол (наверное, я её за это расцелую, потому что страшно хочу есть), Вилпо оттирал несуществующие пятна на сапогах Микаэля.
Прикинула, что занятия у брата уже должны были закончиться. Где его носит?
Нахмурилась и, развернувшись, нырнула обратно в коридор — искать его.
Неподалеку от его аудитории заметила стечение народа. Сердце тревожно ёкнуло. Растолкала учеников и вынырнула в первом ряду, уставившись на двух молодых людей, одним из которых был мой брат.
Они перекидывались какими-то