Его могут отчислить. Я этого не хочу. Что же делать?
— Ау! Двоечка! — томный шепот над ухом.
От неожиданности вскрикиваю. Задумалась и потеряла связь с реальностью.
— Алан? — непонимающе хлопаю ресницами, — ты что тут делаешь?
— Мы… — с другой стороны подходит Азаров, садится на стол.
— Мальчики, давайте не сейчас, у меня…
— Свободное время, — Горин проводит ладонью по моим волосам, — мы уточнили в деканате.
Невозмутимо собираю бумаги и встаю. Я справлюсь! И этот жар в теле лишь от высокой температуры на улице! Лето, июнь, все дела.
— Мне нужно подготовиться к лекции, — разворачиваюсь и направляюсь к выходу.
— Не так быстро, Юлия Андреевна, — слышу за спиной хриплый голос Гоши, затем звон ключей.
Дёргаю за ручку двери, не поддаётся.
— Здесь тоже нет пары сейчас, мы всё уточнили. И обо всём позаботились, — облизывается Алан, — тебе не нужно беспокоиться, что нас поймают.
— Мальчики, выпустите меня! — требую, уперев руки в бока.
— Не-а, — ухмыляется Гоша, — хотя… ты можешь попробовать забрать у меня ключи. Сможешь — и мы тебя отпустим.
— Бессовестные! — стону, затем быстро подхожу к Гоше вплотную.
Его приятный парфюм бьет в нос. Пытаюсь не реагировать, но горячие импульсы в теле становятся лишь сильнее. Низ живота тянет. Я возбудилась.
Мы одни. Дверь заперта. Гоша и Алан не предадут меня. С чего я вообще им верю? Вот так просто? Нельзя! Но чутьё не обманешь. Они и правда во мне заинтересованы.
— Отдай! — шиплю.
— Возьми, — он протягивает мне раскрытую ладонь, на которой в свете летнего солнышка поблескивает ключ от аудитории.
Хочу ли я уходить? Но из принципа тяну руку, но Азаров ловко перехватывает ключи и кидает их Алану. Свободной рукой хватает меня за запястье, жестко притягивает к себе.
— Я так скучал, детка, — выдыхает в губы, — стоп. А это что такое?
Его взгляд темнеет. Губы вытягиваются в тонкую линию. Ведь он увидел следы рук Будаева на моей коже…
Глава 12
Юля
Хочу одёрнуть руку. Снова спрятаться в свой кокон одиночества. Но стою, не в силах вымолвить ни слова. Азаров внимательно рассматривает моё красное запястье.
Держит мою руку с какой-то, свойственной одному ему, нежностью. Я врать не хочу. Но понимаю, что так будет лучше для них обоих.
— Юль… — к нам подходит Алан, качает головой, — кто это сделал?
— ЮЛЯ БЛЯДЬ! — рычит Гоша, я машинально делаю шаг назад.
— Стой… погоди, — Горин закрывает меня, — я сам. Остынь.
— Блядь… мудак Будаев? — с первого раза угадывает Азаров, — это он, да? Что он сделал?
— Это… — теряюсь.
Они оба напирают. Я судорожно прокручиваю в голове всевозможные отмазки. И ничего не могу придумать.
— Он, да? — спрашивает Горин, — не бойся. Будаев слизняк, и ты уже не первая его жертва.
Алан бросает взгляд на Гошу. У того желваки ходуном ходят.
— Что значит не первая? Я не жертва! Просто…
— Юль. Ну не обманывай, пожалуйста, — обезоруживающе улыбается Горин.
— Ладно. Я всё скажу, но с одним условием.
— Каким? — цедит Гоша.
— Вы не будете применять физическое насилие. Это чревато исключением из университета. Я этого не позволю.
— Ладно, — соглашается Алан, целует моё запястье.
— ЧЕГО?! — вспыхивает Азаров, — да я хочу ему все зубы выбить и в жопу…
— Гоша, — строго смотрю на него.
Парень вздыхает.
— Ладно. Не буду я его бить.
— В общем, — заламываю руки, мне почему-то стыдно признаваться, что Будаев узнал о моём прошлом, — да, это Роман Иванович. Сегодня утром он поймал меня перед семинаром.
— Что-то сделал помимо этого? — спрашивает Алан, взглядом указывая на мою руку, — только честно, Юль.
— Ну…
— Юля, — рычит Гоша, — мы же пообещали не ломать ему черепушку.
Касаюсь рукой бедра. Морщусь от тупой боли. Скорее всего, будет здоровенный синяк.
— Он толкнул меня, я ударилась об стол. Но это не то… — осекаюсь, когда меня касаются горящие взгляды парней.
— То, это именно то, — вздыхает Горин, опирается на стол, — что он хотел?
— Узнал, почему я ушла с предыдущего места работы, — кусаю губы, — пытался меня этим шантажировать.
Азаров напоминает неразорвавшуюся гранату из мультика. Он пыхтит, рычит себе под нос. Сжимает руки в кулаки.
— Ты же не поддалась, Юль? — с тревогой спрашивает Алан.
— Нет, я… — не без гордости заявляю, — отбила ему всё желание коленом в пах.
Парни прыскают.
— Не удивлен, — ржёт в голосину Азаров, — боевая малышка.
— И почему ты ушла? Расскажешь? — осторожно спрашивает Алан.
— Из-за бывшего. Он оклеветал меня, и выбор встал между ассистентом и преподавателем. Выбрали его, меня попросили уйти.
— Это же незаконно, — произносит Алан.
— Мне на тот момент хотелось бежать куда подальше, — усмехаюсь.
— Почему вы расстались?
— Я застала его в постели с соседкой, — издаю нервный смешок, — а он отпираться не стал.
— Зря я его вчера не прибил, — рычит Азаров.
— Это уголовка, — напоминаю, — к тому же, я уже ту ситуацию пережила. Приобрела опыт, глаза открылись. Стала поумнее. Хотя…
Осматриваю мальчиков. Такие молодые, горячие. А я? В двадцать пять уже сломанная кукла. Но в пластиковом теле снова забилось сердце.
— А кто ещё стал жертвой Будаева? — решаю сменить вектор беседы.
— Моя бывшая девушка, — цедит Азаров, — на первом курсе.
— Кошмар! — восклицаю, — как она?
— Не знаю, мы больше не общаемся, — усмехается Гоша.
Он явно не особо горит желанием рассказывать. А вот мне интересно. Значит, он уже был влюблен?
— И что Роман сделал?
— Увидел, как она курит в туалете. Пытался принудить к сексу, — коротко отрезает Азаров, — но она рассказала мне.
— И что ты сделал?
— Рожу ему расквасил, — довольно скалится Гоша, — папаше пришлось меня отмазывать. Ох, и отхватил я тогда!
Значит, не за одну меня он дрался. Странное неприятное чувство скребется в груди. Оно мне не нравится! Поджимаю губы.
— Не ревнуй, двоечка, — Алан мягко меня обнимает.
— Она в прошлом, Юль. Не из-за Будаева. А просто…, но это не отменяет того, что этот червяк девушек домогается в универе. А ректору словно похуй, — рычит Гоша.
— Чего он хотел от тебя за молчание о твоём увольнении? — спрашивает Горин.
— Как чего? Секса на регулярной основе.
— Его стиль, — вздыхает Алан, — он подлавливал девушек за списыванием или каким-то другим нарушением правил и начинал шантажировать. Лизку Семенову год трахал… пока её родители не узнали.
— Господи!
— Да. Но в итоге её обвинили в том, что она совратила уважаемого преподавателя. Родакам пришлось забрать девчонку. Жаль, она была реально хорошим человеком. А ублюдок до сих пор здесь.
— А ты, Алан? — заглядываю ему в глаза, — у тебя была любимая девушка?
— Нет, — пожимает плечами, — я не монах, но именно чувств никогда не