Час от часу не легче.
— Ну, — задумывается Горин.
— АЛАН! — рычу, — нам нужно будет обсудить ваш круг общения!
— Не боись, двоечка, мы не участвуем в криминале. Афоня держит стрип-клуб.
— Всего-то! — стону, складываю руки на груди.
— Меня заводит, когда ты такая строгая, детка, — ухмыляется он, затем резко сворачивает на небольшую узкую улочку.
Ставит машину в переулке, затем отстегивает ремень безопасности.
— Иди ко мне, — рычит.
Я и пискнуть не успеваю, как оказываюсь сверху. Алан спускает лямки платья, расстегивает лифчик и сжимает в руках мою грудь. Почему я им всё позволяю? И почему мне так нравится…
— Алан… ты же понимаешь… — попискиваю, пока он пожирает мои соски, ласкает их языком, — это ничего… ах… не изменит…
— А что это должно изменить? — нагло и вызывающе смотрит на меня, — я люблю тебя, двоечка…, а то, что ты будешь меня отчитывать…
Он давит на мои бёдра, вынуждая прижаться к его стояку.
— Это меня пиздец как заводит. К тому же вы вчера пошалили с Гошаней. А я тоже хочу тебя в машине… это будет честно…
— Алан… если мы к твоей маме… это… АААХ! — срываюсь на крик, когда он зубами прикусывает сосок, — некрасиво… БОЖЕ!
А пальцами уже сдвигает мои трусики.
— Ты невыносим… вы оба совершенно… МММ! — его член проникает глубоко в меня, — безумные мальчишки!
— И тебе это пиздец как нравится, — рычит, стискивая мои бёдра, — признайся, Юль… не занудный какой-нибудь мужик, у которого стояк раз в неделю. А мы… ты ведь такая голодная девочка…
— Алан… АААХ! Что ты говоришь такое…
Машина, по-моему, ходит ходуном. Но постепенно мысли вылетают из головы. Вся грудь алая от ласк и укусов моего мажора. А киска сладко пульсирует, сжимая его член.
Я чувствую каждый толчок. Как дрожит тело Алана, как он возбуждается всё сильнее. И чувствую себя желанной. Красивой, прекрасной.
— БОЖЕ МОЙ! — почти плачу, сильно стягивая собой крепкий ствол, — АХ!
— Да, детка… вот так… — последние толчки Алана грубые, глубокие.
Затем он замирает. Ну вот, опять… разрешив им кончать в меня, я открыла ящик Пандоры.
— У тебя ахуенная киска, Юль… — бормочет мажор, продолжая жарко целовать мои полушария, — и сиськи… мне нравится, когда они возбужденные…
— Прекрати, — смущаюсь, прячу пунцовые щёки, тыкаюсь в сильную шею Алана.
— Тебе нравится, двоечка. Не стесняйся. Посмотри на меня, малышка…
Поднимаю глаза и сталкиваюсь с глубоким, счастливым взглядом.
— Ты самая красивая в мире. И я никогда тебя не отпущу, — шепчет, целуя меня в шею, — мы немного спустили пар. А теперь пора ехать…
Путь до дома его мамы занимает около получаса. Я успеваю привести себя в порядок, причесаться. Начинаю нервничать. А вдруг она решит меня пристыдить? Встречаюсь с мальчишками младше…
Когда выходим, Алан берет меня за руку.
— Ты уверен? А вдруг она будет осуждать…
— Не бойся. Мама у меня адекватная. Она всегда говорила, чтобы я сам выбрал себе женщину. К тому же, у нас разница пять лет всего. Её считай нет.
— Ох, Алан, — невольно жмусь к нему, чувствуя себя неловко на чужой территории.
— Не бойся, двоечка, — он нежно целует меня в губы, — я рядом.
Домище, конечно, шикарный! Просторные лестничные площадки, а на стенах даже картины висят. У нас бы давно свиснули уже. Мы подходим к массивной железной двери. Алан звонит.
Нам открывает очень красивая женщина. На вид ей лет сорок. Жгучая брюнетка, но под глазами залегли темные мешки. И я бы не сказала по внешности, что у неё проблемы с алкоголем.
— Добрый день! — она улыбается, глаза сияют, — вы Юля?
— Да, очень приятно, — топчусь на пороге.
— Проходите. Алан недавно написал, я ничего не успела приготовить, — она впускает нас в шикарную квартиру.
Ох! Смотрю по сторонам.
— Невероятный дизайн! Это вы сами? — восклицаю, — никогда не видела ничего подобного!
— Да. Мой собственный стиль, — улыбается, вся сияет.
Очень приятная женщина. Алан похож на неё. Он целует маму в лоб и проходит в квартиру.
— Я позвонила, куда надо, милый, — серьезно произносит она, — в фонде найдут шелтер, а потом наш юрист будет работать по разводу. Но столкнуться с Азаровым…
— Он бьет беременную жену!
— Ты всегда был очень справедливым, — с любовью говорит она, — кстати, я Вера.
— Очень приятно! — улыбаюсь, — Алан замечательный.
— Он любит вас.
— Можно на «ты».
Рядом с ней мне так же спокойно, как и Гориным. У них одинаковая мягкая энергетика. И спустя пять минут мы все уже сидим на кухне, пьем чай и обсуждаем будущее мачехи Гоши.
— А когда Ритка приедет, мам? — спрашивает Алан.
— Не знаю, — вздыхает Вера, — твой отец не хочет, чтобы я общалась с дочерью.
— Это жестоко, — хмыкаю.
— Мир богатых жесток, Юль. Но я рада, что воспитала Алана настоящим мужчиной. С ним ты будешь, как за каменной стеной.
— Я знаю.
Глава 24
Юля
Спустя час к нам присоединяется Гоша. Они с Аланом обсуждают побег его мачехи. И оба парня не скрывают своих чувств ко мне. Мне безумно неловко с одной стороны, а с другой очень нравится с ними обоими.
— Садись на коленочки, — мурчит Азаров, когда Вера набирает человека, который будет помогать Кате.
— Это неуместно… — краснею.
Гоша кладёт ладонь мне на коленку. Гладит, границ не переходит.
— Надо же, — ухмыляюсь, — ты умеешь держать себя в руках?
— Я же уважаю и тебя, и Веру, — невозмутимо заявляет Азаров, — как поедем к Алану, мы тебя во всех позах…
— ГОША!
— Ну что? — облизывается он, — ты такая лапочка в этом платье… я тебя хочу постоянно.
— Сперва дело, Гош!
— Отлично! — Вера и Алан возвращаются, — с Катей мы связались, она уже собрала вещи. Мы увезём её сразу за границу, там она пройдет курс психологической реабилитации. Девушку ломали очень умело. Это страшно.
— А твой отец? — обращаюсь к Гоше.
— А ему я пизды дам, если заявится, — рычит, — и женилку оторву. Пусть после этого посмеет детей заделать…
— Юль, помоем чашки? — подмигивает мне Вера.
Я собираю посуду с кофейного столика. Мы идём на кухню. Она вручает мне полотенце.
— Я тут заметила, как Гоша нежно на тебя смотрит, — начинает она, а я медленно падаю в пропасть.
— Да? — кошу под дурочку, — разве?
— И сынок сказал, что вы втроём… — тянет она, — они оба тебя любят. И делить не хотят.
— Ну… да, — сдаюсь, вытираю первую чашку, — и я их тоже.
— И что ты беременна, — добивает меня мама Алана.
— А вот это ещё не факт, — фыркаю.
— Значит, у вас будет большая семья, — улыбается она, — крепкая, потому что они оба надёжные