— А на каком этаже обитаешь, дядь Федя? — интересуется Майя, расстегивая пуховик.
— На предпоследнем, — смеется он.
— Ну, тогда вы как знаете, а я к лифту.
Явно довольная своей догадливостью, девочка идет к нужному месту. Я с ней, а замыкает нашу троицу Победин, с подозрением посматривая по сторонам. Но в квартиру он входит первым, открывая двумя ключами дверь, осматривая жилище, и только после этого пропуская нас внутрь.
Навстречу с громким мяуканьем выходит явно старая кошка, вон как шерсть у нее поблекла от возраста.
— Киса! — радостно кричит Майя.
И я понимаю, что покоя бедная киса еще очень долго не увидит.
Глава 47
Нина
В квартире три комнаты. Две из них Федор отпирает ключом, сообщая, что мы сами можем выбрать, кто в какой остановится. Я оставляю вещи в той, что поменьше. Замираю на минуту, рассматривая внутреннее убранство, и остаюсь очень довольна — минимум вещей, окна огромные, ни пылинки, еще и натоплено. Будто Федя знал, что скоро будет принимать гостей. Затем иду в спальню, перепавшую дочери. Та оказывается почти двойником моей, но вот девочки я внутри не обнаруживаю, зато слышу радостные крики из глубины квартиры. Иду на них и застаю весьма забавную картину в гостиной: кошка пытается вырваться, но цепкие детские ручки ее не отпускают.
— Майе очень понравилась Нинель, — сидящий в кресле Победин смотрит на веселую возню явно с удовольствием.
Надеюсь, что это шутка. Но он кивает мне, мол, нет, мою кошку действительно так зовут. Грожу ему кулаком, намекая на то, что еще рассчитаюсь за такое.
Можно было бы злиться бесконечно, но смех Майи растапливает мое заледеневшее сердце, словно солнце пломбир. Она, развалившись на пушистом ковре, явно наслаждается. Мужчина включает фоном телевизор, затем уходит на пару минут из комнаты, а возвращается уже с подносом, на котором чашки с чаем и сдобные булочки. Дочка сразу же хватает свою порцию, а Федор ее предупреждает:
— Осторожно, не обожгись, — затем подает и мне ароматную жидкость, — не стесняйся.
Ну прямо семейная идиллия. Наверно, если бы кто-нибудь сейчас нас сфотографировал, то мы вполне бы были похожи на родителей, которые после рабочего для проводят время со своим ребенком — настолько идеально это все выглядит. Нам бы еще с любовником в халаты переодеться, Майку в пижаму обрядить, и стало бы вообще великолепно. Не знаю, почему, но именно так я и решаю поступить. Предупреждаю, что отойду на пять минут, да и хозяина квартиры прошу об этом. Краснея от смущения, излагаю ему мысль.
— А здорово ты это придумала! — Победин тоже загорается. — А Майя? Ее тоже попросим?
— Она вполне себе в домашней одежде: спортивные штаны и толстовка, чего еще надо?
Мы расходимся по своим комнатам. Видимо, я заканчиваю с переодеванием первая, потому что когда возвращаюсь в гостиную, Феди там нет.
— Ма, ты чего с утра пораньше в банный халат вырядилась? — лицо дочери вытягивается от удивления. — Еще и полудня нет.
Да уж, этот момент я упустила, но тут же нахожусь с ответом.
— А что такого? У нас вроде как снова выходной, я дома, так что, в платье что ли ходить? Еще скажи, что мне нужно и макияж нанести, — смеюсь над собственным предположением.
В комнате появляется Федор. Тоже в халате но еще и с пижамными брюками. Теперь нас таких странных целых двое. Мне смешно наблюдать за тем, как еще сильнее удивляется ребенок. Видимо, в ее голове не укладывается, что сразу двое взрослых могут сойти с ума так быстро. Но я оказываюсь права — теперь мы все вместе и впрямь выглядим как одна семья, дружная и любящая.
В последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы рассказать Федору правду. После того, как я под натиском страсти позволила ему быть частью нашей жизни, даже на душе полегчало. Перестав сопротивляться течению бурной реки, сразу же и тонуть перестала, отдавшись своим чувствам. Это, оказывается, так приятно, просто делать то, что хочется, а не бесконечно ругаться и ссориться.
Я сажусь на диван, раз кресло занято, подбираю под себя ноги, укрываюсь еще и пледом. Солнце за окном светит ярко, отбрасывая блики мне в лицо, раньше бы меня это раздражало, а сейчас я просто прикрываю глаза. Телевизор работает, создавая белый шум на краю моего сознания, и я сама не замечаю, как засыпаю.
Глаза я открываю не скоро. Вокруг стоит подозрительная тишина, а ладонь моя в чужой руке. Федор, воспользовавшись ситуацией, приватизировал мою конечность.
— Ты что, а вдруг Майя увидит? — лениво я спрашиваю его спросонья.
— Так я тоже спал. Скорее всего она это и сделала, — в голосе у мужчины смешинка. Он, похоже, не ожидал такой подставы от ребенка. — Кстати, если бы тебе не нравилось, то ты бы руку уже убрала. Попалась! Просто признай, что питаешь ко мне чувства!
Боже, снова он за свое. Хочется не по душам беседовать, а пощечин надавать за самодовольство.
— И вообще, ребенок уже давно у себя в комнате, вроде бы смотрит что-то, прислушайся, — советует Федор, и я делаю. Со стороны спальни Майи и впрямь звучит приглушенно из-за стен музыка. — Так что нам с тобой не о чем волноваться. Позволь себе насладиться этим мигом.
Я вновь закрываю глаза и глубоко вдыхаю воздух, позволяя ему заполнить мои легкие до отказа. Затем медленно выдыхаю. Тяжесть с груди и желание устроить скандал пропадают, будто их и не было.
— Вот и умничка, вот и молодец, — Победин хвалит меня, словно маленького ребенка. — А теперь просто успокойся. Я рядом. И так будет всегда. А дочери стеснять не стоит, она догадливая, сама все понимает.
Глава 48
Федор
Мне так тепло и уютно рядом со своим ребенком и Нинель, что совсем никуда не хочется уходить. Но, в отличии от них, я на свои обязанности не могу забить. Я уже не тот мальчишка, что легко и просто обманывал чужое доверие, но теперь, повзрослев, подписав договор о работе, мне необходимо следовать ему. Да и люди, которые от меня зависят, не должны, словно слепые котята, пытаться понять, что там в моих бумагах написано. Быть главой ассоциации целой страны это не фунт изюму.
Поэтому, вдоволь насладившись обществом моих девочек накануне, на следующий день поднимаюсь рано, по будильнику. Принимаю душ, перекусываю быстро бутербродом с кофе и, заглянув в комнаты Нины и Майи на прощание, выхожу из дома.
Что-то