— Бей. — Уверенно отвечает за неё её спутник. — Рискни.
— Антон... — Шипит Юля и, схватив меня за руку, вытаскивает на улицу. — Ты что тут устроил? Моя личная жизнь с недавнего времени тебя не касается.
— Я хочу с тобой поговорить. Я тебя люблю, Юль. Зачем ты так со мной?
— А ты? — Вздёргивает подбородок.
— Я тебе не изменял... — Решаю не тянуть кота за яйца. Как я уже понял, уже завтра может быть поздно.
— Уже не изменял? — Фыркает. — Это смешно, Антон. Уходи.
— Я говорю правду. Я сказал так, потому что хотел, чтобы ты стала лучше. Люська вон Ванькина после измены...
— Люська Ванькина, потому что сама налево бегает! — Выкрикивает. — Вот и решила семью не разрушать. Всем удобно. Ясно тебе, идиот?
— Прости... Прости меня. Я ни с кем не спал. — Трогаю её за руку, но она её одёргивает.
— Я не верю ни одному твоему слову, Гаврилов. Ты уже совсем заврался. Я трусы недавно нашла женские дома. И они, сука, не мои.
— Они новые. Купил. Я надеялся, что ты увидишь, что на меня есть спрос и...
— И что, Антон? — Снова кричит. — Что за тупизм? Ты же не продукт какой-то. Не сумочка от Луи Витон. Тебе нужно было не спрос свой повышать, а мне внимание уделить! Снова сводить меня на свидание, подарить цветы, сказать, какая я красивая, и поцеловать перед сном. Быть моим мужем, а не соседом!
— Хочешь сказать, это я виноват?! — Выхожу из себя. Не это я от неё хотел услышать.
— Считай как хочешь. Мне уже всё равно. Я всё равно тебе не верю.
— У меня видео. Я снял до того, как поговорил с тобой. — Протягиваю ей телефон. Включаю. — На нём я говорю дату и то, что сейчас собираюсь обмануть жену.
— И что это доказывает, Тош? — Красивые глаза жены наполняются слезами. — Ты мог снять это хоть вчера.
— Здесь дата. Видишь, когда снял. — Тычу пальцем.
— Не показатель. — Холодно. — И даже если это и так, и ты говоришь правду, то уже ничего не изменить, Гаврилов. Если, как ты сказал, измена — это шаг назад. То разрушившая нас ложь — целых два. Два огромных шага назад.
Глава 10. Правильная половина
Юлия.
— Всё нормально? — Возвращаюсь в ресторан в ужасном состоянии. Меня будто под прессом держали. Или даже нет. Засунули в мясорубку и прокрутили тринадцать раз. Ад какой-то.
— Муж уверяет, что не изменял. — Выдыхаю правду.
За эти дни я успела очень привязаться к Грише. Он помог мне перевестись на работу получше. В частный садик, где зарплата гораздо выше моей. Квартплата за проживание в его квартире — минимальная, и та потому, что я отказалась жить на халяву. Цветы, свидания, бесконечная поддержка. С Натой они подружились, хотя я думала, что будет совсем наоборот. И самое главное — он ничего не просит взамен.
Невольно я провожу параллель со своим мужем. С самого начала наших отношений всё было шикарно. Как мне тогда казалось. У нас были и свидания, и цветы, и рестораны. Всё это было, но я всегда за это была что-то должна. Он не ухаживал за мной просто так. Просто потому, что я ему нравилась. Нет. Всегда от меня что-то требовалось. Что-то низменное, выродившееся желанием в его голове. И я на это велась. Вплоть до брака. До рождения Наташки. До того самого дня, когда он мне изменил.
Была ли между нами любовь? Безусловно. Но она была только с моей стороны. Я позволила себе любить. Но быть любимой себе не давала.
— Зачем тогда было говорить, что изменял? — Фыркает Гриша, отодвигая мне стул. — Дай угадаю, хотел вернуть в отношения страсть?
— Ты тоже так делал? — Мои брови взлетают вверх, и внутри появляется желание уйти. Просто встать и уйти.
— За кого ты меня принимаешь, конфетка? — Улыбается, расслабляя. — Просто знаю, что некоторые мужчины действительно так делают. Чаще всего, конечно, они и правда изменяют, но бывает и так. Почему-то эти примитивные существа считают, что проблема в том, что женщина теряет к ним интерес. Перестаёт стараться для отношений. Но это не так. В ста процентах из ста именно мужики перестают ухаживать за своей женщиной, посчитав, что он уже её добился. И портят этим свою жизнь. Я же считаю, что свою женщину нужно добиваться каждый день до самой смерти.
— Именно поэтому ты ещё не был женат? — Ухмыляюсь.
— Именно поэтому, конфетка. Мне ещё ни за кем не хотелось ухаживать до самой смерти. До встречи с тобой. — Целует костяшки моих пальцев. — Возможно, твой муж действительно не изменял. Я не буду очернять его, пытаясь вылезти за его счёт. Не исключаю, что он любит тебя и хочет вас вернуть. Может даже раскаивается. Но чего хочешь ты? Ты всё ещё любишь его?
— Хочешь сказать, я за пару недель разлюбила человека, с которым прожила практически всю свою жизнь? — Почему-то злюсь. Злюсь на то, что он может быть прав. Прав, потому что ни единой мысли вернуться к мужу у меня не появилось. Совсем наоборот. Я хочу развод. Я жду его больше всего на свете.
— Нет же, глупышка. Я к тому, что из-за его отношения ты могла разлюбить его гораздо раньше. Просто не понимала этого. И кому как ни мне быть счастливым, если это всё-таки так. Я бы хотел быть рядом с тобой и Наташей. Если ты позволишь, я покажу тебе, что такое быть по-настоящему счастливой. Но если ты любишь его и чувствуешь, что будешь счастлива там... Я сам тебя к нему отвезу.
— Отвези меня лучше к себе. — Чувствую, как уголок моих губ приподнимается. — Дома Ната, сам понимаешь...
— Ох, конфетка... — Мужчина поднимается со стула слишком резко. Я даже вздрагиваю. Кидает на стол парочку пятитысячных купюр и, взяв меня за руку, выводит на парковку.
Мы едем так быстро, что кажется, будто участвуем в каких-то гонках. Поворот, остановка, снова поворот. Дома мелькают, словно смазанные в блюре картинки, а воздух в машине накаляется до предела.
Я хочу поставить точку для себя. Хочу понять, смогу ли я сделать это. Смогу ли разделить постель с другим мужчиной. Если да — значит, уже ничего не вернуть. Нет — значит, нам с Антом нужно дать шанс. И хотя внутренне я понимаю, что уже давала миллион этих самых шансов, то снаружи всё ещё сомневаюсь.
Поднимаемся на лифте в пентхаус Гриши, и у меня совсем захватывает дыхание. Я была уже здесь и