— Не отстали, — холодно ответила я. — И всё гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Её подругу всерьёз травят.
— Кристину?
— Она тебе говорила? — для меня это была новость.
— Говорила, — самодовольно бросил он, как будто это делало его отцом года. — И это, конечно, хорошо, что она защищает слабых, но надо дать ей понять, чтобы в первую очередь заботилась о себе.
— И что это значит? — слегка обалдела я. — Оставить Кристину вообще одну?
— Эти вопросы пусть её родители решают.
— Ты этому её учить собрался?
— А что не так? — искренне не понял он.
— Да нет, Жень, — усмехнулась я. — Всё так. Это ведь как раз в твоём репертуаре.
— И что это значит?
— Ну, ты ведь тоже в первую очередь о себе думаешь, не так ли? Наплевал на семью, решил, что твоя «компенсация» важнее всего. Ты ведь в этой истории единственный пострадавший?
— Эта девчонка ей не семья, — огрызнулся он. — И не надо сравнивать какие-то детские насмешки и то дерьмо, через которое я прошёл.
— Мы прошли, — процедила я. — Мы, Женя. Все мы. И я, и Соня, и наши родители, и даже друзья, которые нам помогали. Ты был не один!
Он сжал челюсти, глядя на меня недовольно.
— И теперь ты предлагаешь Соне предать подругу, которая нуждается в поддержке. Вот об этом я говорю, в этом весь ты.
— Ещё раз, — зло отозвался он. — Она ей не семья!
— Да и ты нам не особо, — надоело перед ним распинаться, всё равно не поймёт. — В следующий раз звони, прежде чем являться.
Я вошла в подъезд, а он остался, со злостью глядя на меня. Поднимаясь в лифте, я вся пылала от возмущения.
Какого чёрта? Кто он такой, чтобы теперь интересоваться моей личной жизнью? Кто такой, чтобы учить дочь предавать друзей?
Соня делала уроки, и, услышав, как я вошла, выглянула из комнаты.
— Как прошло? — спросила с явным напряжением.
Я выдохнула, не глядя на неё. Надо было отпустить злость на Женю, и поговорить спокойно.
— Ты доделала уроки? Нужно обсудить, что у вас в школе происходит.
Она кивнула, и мы прошли на кухню. Я занялась ужином, и она взялась мне помогать.
— Я познакомилась с папой Кристины, — начала я издалека. — Очень приятный человек.
— Да?
— Угу. Но он очень переживает за дочь. Оказывается, всё сложнее, чем ты мне рассказывала, да?
— Ну…
— Ты не хотела меня пугать или что?
Соня вздохнула.
— Я думала, мы сами разберёмся.
— И что там за чаты, в которых её травят?
Она вскинула на меня виноватый взгляд.
— Да, я уже слышала.
— Это Полина придумала, — тихо призналась она. — Они там обсуждают, как бы ещё посмеяться. Скидывают друг другу всякие пранки.
Замечательно…
— Тебя, надеюсь, там нет?
— Нет, конечно!
— Ладно, я думаю поговорить с мамой Полины. Кто там ещё из заводил?
— Ну… Там несколько девочек, но если Полина отстанет, они тоже.
Ладно, это уже что-то.
— Если хочешь, можешь ходить к Кристине в гости после школы. Можешь и её к нам приглашать.
— Здорово, — улыбнулась Соня, но не слишком радостно.
Я её понимала, переходный возраст и так непростое время. А тут ещё развод и буллинг.
— А что насчёт тебя самой? Тебе сильно достаётся?
Я посмотрела на неё, надеясь, что увижу, если она захочет о чём-то умолчать. Но Соня тряхнула головой.
— Не так, как Крис. Шепчутся между собой, смеются, но это не то.
— Ясно, — вздохнула я и притянула её к себе. — Ты у меня молодец. Наверное, я тебя неплохо воспитала.
Мы улыбнулись друг другу, о Жене я в этот момент старалась не думать. Его воспитание грозило испортить мою девочку.
— Пригласи Кристину к нам в гости, хочу с ней познакомиться.
Мы сели ужинать, а после, когда Соня ушла к себе, я наконец набрала маму Полины. Пора было обсудить происходящее с ней.
— Таня, привет, — поздоровалась я.
— Привет, — нарочито бодро отозвалась она. — Что такое?
— Ты ведь слышала, о чём сегодня говорил Дмитрий на собрании?
— Вообще, я так и не поняла, что у него за претензии.
— Правда? — осторожно спросила я. — То есть ты не знаешь о конфликте девочек?
— Каких именно?
Я попыталась действовать осторожно, чтобы не настраивать её против, но попытаться добиться нормального диалога.
— Полина с подружками выступили против Кристины и моей Сони. Ты сама слышала, Дмитрий приводил конкретные примеры.
— Какие примеры? Просто что-то не поделили, сами разберутся.
Мне не понравилась её реакция.
— Послушай, Полина создала чат, в котором унижает Кристину и придумывает для неё обидные пранки. По-твоему, самоустраниться — это решение?
На той стороне повисла короткая пауза.
— Мне кажется, ты драматизируешь. Девочки просто шутят. Ты же знаешь, в каком они возрасте. Гормоны.
— Шутки — это когда смешно всем. А здесь одной девочке систематически причиняют боль. Мою Соню тоже задевают. Это травля. И я лично тебя прошу повлиять на Полину.
— Я, конечно, с ней поговорю, — раздражённо отрезала Таня. — Но, знаешь, я не уверена, что Соня и эта Кристина тоже ведут себя безупречно. Может, они сами провоцируют?
Вот так. Классика. Обвинить жертву.
— Я думаю, лучше решить это между нами, — в таком же тоне ответила я. — Пока Дмитрий не обратился в администрацию, ты так не думаешь?
Наконец она меня услышала.
— Ладно, слушай, Юль, я уверена, это всё какое-то недоразумение. Девочки в этом возрасте, сама знаешь, сегодня дружат, завтра ругаются. С Полиной я поговорю.
— Я очень на это рассчитываю, — ровно ответила я, понимая, что это пока всё, чего я могу добиться. — Будем на связи.
Это был первый шаг. Если действительно подключат психолога, плюс администрация вряд ли захочет, чтобы всё это ушло наверх, в общем, шансы на разрешения конфликта пока были.
Подумав, я написала Дмитрию:
«Позвонила маме Полины, она обещала поговорить с дочерью».
«Юля, большое спасибо», — ответил он буквально пару минут спустя.
Потом добавил:
«У тебя всё в порядке?»
Я поняла, что он аккуратно интересуется сценой у подъезда, и поспешила его успокоить:
«Всё нормально, спасибо. Бывший муж слегка активизировался».
Не знаю, зачем добавила про это. Написала, а потом засомневалась.
«Понимаю», — ответил он. Точечки продолжали бегать, он что-то написал, потом как будто стёр.
«Я сам прошёл через тяжёлый развод».
Я уставилась на сообщение, не зная, как реагировать. Эта неожиданная откровенность с мужчиной, которого я увидела впервые пару часов назад, казалась чуть преждевременной.
И всё же на душе потеплело. Как будто у меня и правда появился союзник.
«Значит, у нас обоих боевой опыт», — набрала я и