– Хотя все это есть в деле, будет нагляднее, если я покажу непосредственно на местности, – сказала она, стоя к ним спиной.
Через промежутки оконной решетки из нержавеющей стали можно было видеть ярко освещенное помещение – по всей видимости, это была душевая.
– Это то самое окно?
– Да. В ту ночь через него Тан Ли заставили выбраться на улицу. Однако я хочу рассказать вам не об этом, – Яо Шухань указала себе под ноги, – а о том, что в ту ночь осталось на земле, точнее сказать, на снегу.
– На снегу… следы обуви?
Яо Шухань повернулась и кивнула.
– На снегу была цепочка следов, ведущая от крытой галереи к этому окну. Если Тан Ли была убита, то эти следы должны были принадлежать ее убийце.
– Разве нельзя было установить владельца обуви по узору подошв и состоянию изношенности?
– Ту пару обуви в конце концов нашли, но кому она принадлежала, так и осталось загадкой.
– У кого-то из проживающих в общежитии украли обувь?
– Хуже. Она была общественной – пара резиновых сапог, которая обычно хранилась в подсобке в туалете.
Гу Цяньцянь, опасаясь, что не живущая в общежитии Фэн Лукуй не поймет, поспешила пояснить:
– В туалетах на первом этаже, как в мужском, так и в женском, одна из кабинок отведена под хранение хозяйственного инвентаря и моющих средств. Обычно комендант пользуется ими для уборки душевых, но учащимся тоже разрешается их брать, если они обязуются вернуть все на место. Следы, оставленные на снегу в ту ночь, были от резиновых сапог, которые хранились в женском туалете?
Яо Шухань кивнула.
– Так вот оно что. Их вернули на место?
– На следующее утро после убийства комендант обнаружила их валяющимися на полу в душевой.
– Другими словами, убийца – предположим, что это было убийство, – вылез из окна и переобулся в резиновые сапоги, когда на улице все еще шел снег. После убийства Тан Ли, когда преступник возвращался в общежитие, снегопад прекратился, поэтому он оставил цепочку следов. Однако снегопад прекратился примерно в два пятнадцать, а Тан Ли была убита между тремя и тремя тридцатью. Чем мог быть занят убийца все это время?
– Может, искал Тан Ли, может, о чем-то с ней разговаривал. Только он сам знает наверняка.
– Кстати, – Гу Цяньцянь наконец нашла возможность вставить слово, – ведь можно рассчитать вес убийцы, основываясь на отпечатках ног, не так ли?
– Верно. Но это нам не поможет. Нескольких подозреваемых можно сразу исключить вне зависимости от их веса. Поскольку следы остались перед окном душевой, то выходит, что убийца был среди тех, кто мог находиться в общежитии в такой поздний час. Учителя Дэна и охранника можно сразу исключить: во-первых, они не знают, где хранятся сапоги; во-вторых, конечно же, проведя криминалистическую экспертизу, полиция тоже их исключила.
– Как насчет коменданта?
– Она тоже не могла быть убийцей. Поскольку она не очень хорошо ходит, она не была в состоянии оставить столь аккуратную цепочку следов.
– Впервые об этом слышу.
– У нее есть соответствующие справки из больницы. В то время я жила в общежитии и успела изучить ее проблемы с ногами, поэтому даже свидетельствовала в ее пользу.
– В таком случае остается только четыре ученицы, которые могли убить Тан Ли. – Фэн Лукуй вновь отвоевала право голоса. – У них приблизительно одинаковая комплекция?
– Эти четверо и сама Тан Ли весят примерно одинаково. Говорили, что перед тем, как у Тан Ли испортились с ними отношения, они постоянно обменивались нарядами и обувью, когда куда-то выбирались.
– Как трогательно, – произнесла Фэн Лукуй, глядя на стоявшую рядом Гу Цяньцянь, которая опустила голову. Ее глаза покраснели, и она вот-вот готова была заплакать. – Если здесь были следы, это говорит о том, что в ту ночь, помимо Тан Ли, кто-то другой входил и выходил из общежития. Версия с убийством вырисовывается все четче. Не понимаю, почему полиция решила, что это самоубийство.
– Возможно, это связано с тем, что не удалось обнаружить убедительных доказательств связи между следами и смертью Тан Ли.
– Но разве тот, кто специально надел резиновые сапоги, сделал это не для того, чтобы не оставлять улик, указывающих на него? Так что это, скорее всего, убийство.
– Опять же, вовсе необязательно. Возможно, кто-то из учениц просто увидел, что на улице идет снег, захотел прогуляться, но побоялся промочить обувь, поэтому переобулся в резиновые сапоги.
– Пусть так, однако выйти наружу той ночью определенно могла и Лу Ин, и У Сяоцинь, и Хо Вэйвэй, и Е Шаовань. Итак, кто-нибудь из них дал показания, что в ту ночь решил «полюбоваться снегом»?
– Никто не призна́ется в подобном, даже если невиновен. Никто не хочет попасть под подозрение полиции.
– Поэтому все еще существует вероятность убийства.
В этот момент Гу Цяньцянь, которая долгое время молчала, наконец не выдержала и заговорила:
– Если я сейчас не пойду, то не успею в столовую.
– Прости, мы задержали тебя разговорами.
– Дай ей почитать копию дела, – сказала Яо Шухань Фэн Лукуй. На самом деле она не помнила имени Гу Цяньцянь. – Я расскажу тебе остальное.
– Идет.
Гу Цяньцянь, выслушав, снова поклонилась Яо Шухань, а затем быстро побежала к главному входу в общежитие. Глядя ей вслед, Яо Шухань спросила:
– Она раньше занималась легкой атлетикой?
– Почему вы спрашиваете?
– У нее характерные движения. Многие девушки бегают весьма странно: либо заваливают корпус, либо вихляют бедрами, размахивая руками, но она бежит как спортсменка. Вдобавок, – Гу Цяньцянь скрылась в общежитии, и Яо Шухань отвела взгляд, вновь повернувшись к Фэн Лукуй, – она двигалась очень быстро.
– Вы угадали.
Они вернулись в крытую галерею и направились в сторону административного корпуса.
– Одна из девушек, замешанных в инциденте пятилетней давности, тоже была спортсменкой. Речь про Хо Вэйвэй. Однако после случившегося ее исключили из команды по легкой атлетике.
– Я все еще страшно завидую этим одаренным ученикам. Несмотря на то что их дальнейшему пути едва ли можно позавидовать, а риски у них выше, чем у обычных учеников, все равно я немного испытываю зависть.
– Странно слышать это, ты же председатель ученического совета. Если все пойдет хорошо, тебе гарантировано поступление в престижный вуз, а им придется усердно заниматься, чтобы благодаря хорошим оценкам получить такой шанс. Я думаю, они должны завидовать тебе еще больше.
– Сложно не завидовать возможности человека реализовать свой потенциал. Я всего лишь обычная отличница.
– Почему ты вдруг упала духом? Мне казалось, ты более сдержанная и уверенная в себе. Когда ты так говоришь, то сразу становишься похожа на заурядную