Тогда прибывшие раньше них посетители (судя по виду, отец и сын) начали выражать недовольство, требуя прекратить исполнять японские песни. Янь Маолинь долго и пристально смотрел им в глаза, но понять его эмоции по взгляду не представлялось возможным, и наконец коротко кивнул. Он вновь оставил гитару, сел за фортепиано и исполнил «And So It Goes» Билли Джоэла [42] и «For the Peace of All Mankind» Альберта Хаммонда [43], а также несколько неизвестных Фэн Лукуй и Яо Шухань песен на английском языке. Отец и сын, совершенно очевидно, не проявили никакого интереса к иностранным композициям и вскоре после этого покинули заведение. Возможно, в знак протеста против ухода этих двоих Янь Маолинь тут же исполнил песни на китайском и на кантонском диалекте, а именно красивую и спокойную «挽歌» [44] и «暗涌» [45] из репертуара Ван Фэй [46]. В завершение своего выступления он вновь вернулся на основную часть сцены, взял гитару и спел «渡良濑桥» [47] Тисато Моритака [48], а следом – ее же «Snow Again». К концу песни было отчетливо слышно, что он уже охрип, и большие глотки воды из чашки уже не помогали. Наконец с финальным аккордом он опустил гитару на пол. Фэн Лукуй решила, что на этом выступление подошло к концу, однако Янь Маолинь вновь подошел к фортепиано и исполнил последнюю песню «ぼくたちの失敗» [49] Додзи Мориты [50]. Окончив ее, он вновь вернулся на основную часть сцены и обратился к немногочисленным гостям за двумя столиками:
– Сердечно благодарю, что пришли на мое последнее выступление.
Влюбленная парочка явно почувствовала себя неловко, однако поаплодировала певцу. Воспользовавшись моментом, когда он начал убирать гитару в кейс, они покинули бар. Несколько минут спустя Янь Маолинь подошел к двум девушкам. Фэн Лукуй специально села к Яо Шухань, предложив ему место напротив. Им впервые выдалась возможность увидеть парня У Гуань вблизи, и они пришли к единодушному мнению, что его внешность и одежда были вполне заурядными, не представляли никакой ценности. У него были типичные, ничем не запоминающиеся черты лица, одежда бренда Uniqlo была куплена на распродаже. Его начавшая оплывать фигура могла бы претендовать на некую исключительность, однако только усугубляла общее посредственное впечатление, что, впрочем, повсеместно распространено среди тридцатилетних мужчин. Что действительно заслуживало внимания, так это его волосы, выкрашенные в золотисто-зеленый цвет. Но об этой особенности Фэн Лукуй уже знала от Гу Цяньцянь. В общем, можно было с уверенностью сказать, что У Гуань совершенно точно привлекла не его красота.
– Что будешь пить? Я угощаю, – предложила Яо Шухань.
– Не стоит. Вы знакомые У Гуань?
– Я заведующая школьной библиотекой, она – председатель учсовета.
– Учсовета? – Он смерил Фэн Лукуй взглядом. – Это не место для несовершеннолетних.
– Мы пришли только для того, чтобы поговорить с тобой.
– Ты все еще не ответила на мой вопрос. Какие отношения связывали вас с У Гуань?
– Мы виделись только раз, – ответила Яо Шухань. – Это мы нашли тело.
Фэн Лукуй посчитала, что это прозвучало довольно бестактно и могло привести к недопониманию, поэтому поспешила вставить:
– После того как ее отчислили из общежития, У Гуань приходила ко мне за советом, однако я не смогла ей помочь, и дело обернулось таким образом. Я тоже несу за это ответственность.
– Это я во всем виноват. Я не разрешал ей приходить сюда. Если бы я позволил, то ей не пришлось бы вчера ночью возвращаться в школу, и тогда она бы…
– Ты знаешь, зачем она приходила в школу ночью?
Янь Маолинь покачал головой.
– Она упоминала кого-нибудь, с кем у нее могла бы быть назначена встреча?
– Нет. Она редко обсуждала со мной свои личные дела. Полиция рассказала мне о причинах, по которым ее отчислили из общежития. Несмотря на то что мы прожили под одной крышей целую неделю и провели много времени вместе, мы не вмешивались в жизни друг друга. Если говорить начистоту, я не чувствовал, что мы влюбленная пара; она неопределенно выражала свои чувства. Хотя мне было о них известно, однако вы должны понять, что… я не мог ответить ей взаимностью.
– Раз уж на то пошло, почему ты разрешил ей жить у тебя?
– Позвольте, я расскажу все с самого начала. – Он заказал у официанта бокал самого дешевого спиртного и продолжил: – Помимо этой работы, я подрабатываю еще в нескольких местах. Например, даю частные уроки игры на музыкальных инструментах. Учеников особенно легко найти в период летних и зимних каникул. Этим летом я вел уроки игры на гитаре во Дворце молодежи в формате один на один, тогда я и встретил У Гуань. У нее было базовое музыкальное образование, она знала теорию музыки, поэтому мы очень быстро нашли общий язык. Помимо игры на гитаре, я также учил ее основам написания музыкальных композиций. В то время она только сдала выпускной экзамен по переводу из средней школы в старшую, у нее не было других дел и занятий, поэтому она отдавалась нашим урокам всем сердцем. Перед началом занятий она уже успела написать несколько песен. Можно сказать, что я обладаю достаточно большим опытом, хотя и бросил учебу на полпути, все равно считается, что у меня есть среднее специальное образование, однако я совершенно не считаю себя одаренным. «Творчество» в моем исполнении – это просто умелая компоновка ранее услышанных аккордов, зачастую неосознанная; в общем, не настоящая музыка в строгом понимании этого слова. Однако У Гуань была совсем иной. Не знаю, можно ли назвать ее гением. В конце концов, ей нужно было овладеть определенным количеством техник, постичь мастерство и накопить опыт, тогда можно было делать выводы, но она определенно оказалась очень талантлива и совершенно не похожа на меня. Осознав это, я предложил ей вступить в хор после перехода в старшую школу и продолжить заниматься музыкой. Было очевидно, что я больше ничему не мог ее научить. Если бы она постоянно усердно занималась на протяжении нескольких лет, то ее уровень владения гитарой значительно превзошел бы мой. После окончания летних каникул мы продолжили общаться.