Немудрено…
— Как ты? — слышу его обеспокоенный голос и с трудом фокусирую взгляд.
Лехе тоже досталось. У него на скуле кровоподтек, и меня накрывает горячим стыдом. Даже в глазах начинает щипать от обиды.
— Прости, Лёха… я не думала, что так выйдет.
— Ну чего ты, — хмурится тот, — прекрати… я вызвал скорую, ты вся в крови. Он разбил тебе висок.
Тяжело дышу, пытаясь собрать себя по кусочкам и не впасть в истерику. Еще никогда и ни один мужчина на меня не то, что не поднял руку, но даже не оскорбил.
Никто, кроме моего мужа.
— Где он?
— В полиции. Соседи отвезли. Я помог грузить в машину.
Качаю головой, судорожно дыша. Трель дверного звонка отзывается взрывом боли в голове.
Лёха спешит открыть, и начинается круговерть и суета. Меня трогают, спрашивают, перемещают.
Хотя больше всего хочется, чтобы оставили в покое.
Время тянется до самого вечера, напоминая какой-то ужасный неправдоподобный сон. Перед глазами мелькают белые халаты, чувствуется запах хлорки.
Мне дают какие-то таблетки и накладывают холодный пластырь.
— Сотрясения нет, просто ушиб, — слышу голос моего сопровождающего.
И всё-таки выспаться из-за меня у него совсем не получилось.
Ещё и избили до кучи…
Кошмар заканчивается несколько часов спустя на диване в гостиной квартиры Нины. Я вся пропахла больницей, но хотя бы самочувствие слегка улучшилось.
Леха оставляет меня в гостиной, чтобы приготовить ужин, и вскоре возвращается Нина. Он всё ей уже рассказал.
Подруга тут же кидается ко мне.
Выгляжу, я, наверное, ужасно. Она долго меня обнимает, целуя в макушку. И от подобной заботы снова хочется плакать.
— Завтра выходной, — шепчет Нина, глядя меня по голове, — и у нас с тобой на него уйма планов! Отлежишься, затем поедем в полицию, напишем заявление на этого козла. Потом съездим в молл купим тебе платье, а потом в бар за коктейлями… как ты на это смотришь?
Я могу только слабо улыбнуться, поражаясь её энтузиазму.
Голова уже почти не болит. Бар? А почему бы, собственно, нет.
— Напьемся, будем звонить этому козлу и говорить всё, что о нём думаем! — выдаёт Нина гениальные в своём безумии идеи.
Может, это только фантазии, но они мне нравятся.
А потом всё прерывается дверным звонком. Я невольно вздрагиваю. Кажется, теперь буду бояться этого звука, как выстрела.
Кто там? Обеспокоенно смотрю на Нину, а та глядит на Лёху. Он направляется к двери, смотрит в глазок и пожимает плечами.
— Вы к кому? — спрашивает громко.
— Пришла забрать свою невестку! — слышу я недобрый голос свекрови и забываю, как дышать.
6
А эту сюда каким ветром принесло??
Качаю головой, ошарашенно глядя на Нину. Та решительно поднимается и идет к двери.
— Ничьих невесток здесь нет. Уходите, иначе вызовем полицию! Выясняете, кто дома, чтобы квартиру ограбить? Знаем мы вас, таких умных. Леша, звони ноль два!
Но свекровь, кажется, на это не повелась.
— Эля у вас, я знаю. Открывайте дверь!
— Всего хорошего! Ждите наряд полиции.
Нина возвращается ко мне, глядя с беспокойством.
— Чего от меня хотят эти люди? — шепчу изумленно.
Кажется, я совсем запуталась. Забрать? Как ребенка из садика? Но я не их собственность. Леокадия вообще никогда не хотела меня видеть в качестве невестки. Так к чему тогда этот визит?
Звонки в дверь продолжаются, пока Лехе не надоедает и он не отключает звук. Тогда свекровь начинает стучать.
Нина берет телефон и кому-то звонит.
— Алё, Сереж… у нас тут опять проблемка. Можешь припугнуть одну в подъезде, к дверям прилипла?
Минуту спустя в подъезде слышится ругань. Бдительный сосед снова выглядывает на шум.
— Пошла отсюда, курица старая! — рычит из-за двери страшный мужской голос, и меня пробивает на смех.
Я падаю на подушку, зажмурившись. Хочу себе такого же Сережу. Чтобы защищал от всяких агрессивных свекровей и им подобных личностей.
Еще пару минут спустя всё затихает. Нина с пачкой печенья выбегает, чтобы поблагодарить отзывчивого Серегу, а мой телефон пиликает сообщением:
«Ходи, оглядывайся, неблагодарная тварь. У тебя большие проблемы!»
Ничуть не удивляюсь подобным словам. Свекровь никогда не отличалась особой вежливостью, а сейчас и вовсе перестала притворяться, показав своё истинное лицо.
Нина возвращается от соседей и помогает мне подняться с дивана. Что странно, я чувствую себя гораздо лучше. Видимо, и правда, подарок мужа оказался не таким уж весомым.
Бьёт, значит любит — сказала бы свекровь. Но мне её логики не понять. Хотя свекор наверняка ведет себя соответственно, вот она и желает таких же отношений остальным.
Ну уж нет…
Моя жизнь перевернулась с ног на голову, но я не собираюсь лететь вверх тормашками и возьму от нее всё.
Только бы никогда больше не встречаться с Геворгом и его неприятной роднёй. А еще лучше — поскорее развестись. Пожалуй, заеду как-нибудь в ближайший загс.
Может быть, даже завтра, если буду чувствовать себя хорошо.
Телефон снова звонит. На этот раз номер мне незнаком, поэтому я не спешу отвечать. Наверное, стоит даже поменять симку, чтобы обезопасить себя от лишнего стресса.
Так что помимо заявления о разводе, в планах будет визит в салон связи. И правда, на завтра намечается очень занятой день.
Мы мирно поужинали под веселый щебет Нины. Она вовсю пыталась меня отвлечь от переживаний рассказами о своих рабочих буднях.
И за это я ей несказанно благодарна.
На следующий день, как следует выспавшись благодаря успокоительным, поднимаюсь ни свет ни заря. Самочувствие, как ни странно, великолепное. Словно и не было вчерашнего отвратительного инцидента.
Осталась только закономерная тревожность, да легкий рвотный рефлекс от воспоминаний.
Мужа я теперь ненавижу всей душой. Как какое-то мерзкое ядовитое насекомое. Что его, что его милую ласковую маму. Гнездо сколопендр, в которое мне не посчастливилось упасть.
Благо, хоть успела сбежать.
Во время ленивого завтрака с кофе и печеньем обнаруживаю на телефоне миллион пропущенных от мамы. Кто бы сомневался…
И почему так не хочется ей перезванивать? Но лучше отстреляться сразу, чем терпеть ее настырные звонки, сообщения и попытки достучаться до нерадивой дочери через всех общих знакомых.
Пока Нина скрывается в ванной, нажимаю кнопку вызова. Задержав дыхание, слушаю длинные гудки.
— Эля! — едва не кричит мать в трубку, заставляя поморщиться, — что случилось??
— А о чем тебе уже доложили? — вздыхаю невесело.
Маму я, конечно, люблю, но не до такой степени, чтобы она портила мне жизнь и самочувствие своими беспокойными истериками и непрошенными инициативами.
А что, если бы Геворг меня вчера покалечил? Или Лёху.