— Алла, познакомься. Это моя мать. Тура Кузьменко — Алла Алфеева.
Тура?! Мать?! Охренеть…
Второй раз за день Алла, раскрыв рот, разглядывала человека, с которым только что познакомилась.
У матери и сына нет ничего общего. Вот вообще. Саша жгучий черноглазый брюнет, высокий, широкоплечий. Его мать — тонкая, чуть выше Аллы ростом, светлокожая и светловолосая. Они словно нарочно не только не похожи, но и в чем-то противоположны. А имя… имя откуда такое необычное — у матери человека, которого зовут проще некуда?! Но все эти вопросы остались у Аллы внутри. А снаружи она привычным жестом протянула руку для пожатия:
— Приятно познакомиться, Тура.
— Взаимно, Алла, — рукопожатию Тура Кузьменко не удивилась, ответила. Рука у нее оказалась крепкая и сухая. А инициативу в разговоре перехватила Вероника.
— Аллочка, ты мне подпишешь программу?
В руках у Вероники была яркая программа шоу — с лицом Аллы в красном гриме на первой страничке. Точнее, этих программ было две. Их Вероника и протягивала Алле вместе с ручкой.
— А вторая кому?
— Рудольфу.
Ручка зависла над яркой программкой. Алла повернула голову и переглянулась с Сашей. У него был тоже озадаченный взгляд.
— Рудик, что ли? — спросил Саша.
— Он не Рудик, он Рудольф, — как-то совершенно по-взрослому ответила Вероника. — И у нас завтра с ним занятие. Аллочка, ты дашь нам с Рудольфом билеты на свое новогоднее шоу? Мы очень хотим посмотреть на костюмы. И Лолочке показать.
Алла только кивнула. И, вернувшись к подписыванию программок, услышала тихое Сашино: «Охренеть».
* * *
Охренеть, как они это умудряются делать. Сашка тогда, после разговора с Рудольфиней, позвонил матери, рассказал про Рудика и спросил ее мнение. Мама сказала тогда: «Дай этой женщине мой номер».
И вот такой результат получился. Вероничка занимается с Рудиком. А, он же теперь Рудольф. Еще и Гномыча сюда уже приплели. Вот как они это делают, как?!
Получив подписанные программки, Ника засобиралась домой. Ну а как же, у нее завтра с утра занятие с Рудиком. Ох уж этот… Рудольф. Они распрощалась с мамой и Вероничкой, Никуся на прощание еще раз обняла Аллу, и мама с Никой пошли к машине.
Алла задумчиво смотрела на то, как мать и Вероника садятся в машину. У матушки с возрастом прорезалась страсть к огромным монстроидальным джипам. У Сашки машина и то меньше. А как комментировал отец эту матушкину страсть — ну, в своем репертуаре.
— Ты на машине?
Алла зябко поежилась, спрятала руки в карманы куртки.
— Ты не поверишь, но у меня не только машины — даже автомобильных прав нет. Все как-то не до того было. Меня, в принципе, и такси устраивает.
— Ну, тогда пошли, — он засунул руку в ее карман, переплел пальцы. Руки холодные, капец. — Сегодня я — твое такси.
* * *
У Саши черный джип — большой, наверное, дорогой. Алла в машинах решительно ничего не понимала. Но его мать ездит на еще большей машине.
Какая у него семья все-таки… любопытная. Племянница — солнечная девочка, Алла вдруг вспомнила, как называют таких детей. Мать с нетривиальным именем «Тура», которая ездит на огромном брутальном джипе. А где-то еще за кадром остается брат Рю, сестра — мать Вероники, отец. Алла вдруг подумала о том, что ей очень интересно посмотреть, какие они, эти люди в реальной жизни. Сама Алла оторвалась от семьи очень рано. Талантливую девочку из Сибири разглядели и забрали в Питер, ледовую столицу страны. Алла была благодарна родителям за то, что они решились, дали ей такую возможность. Но какая-то связь, наверное, за эти годы, проведенные без семьи, оборвалась. У родителей теперь все хорошо: две собаки, кот, дача. И взрослая дочь, которая старается не забыть про дни рождения отца и матери и хотя бы раз в год приезжать к ним в гости. Только в этому года пока никак. А тут… А у Саши все совсем иначе. Ну, он и сам вообще — совсем другой.
— Какой у тебя адрес?
Алла назвала. Саша задал вопрос голосовому помощнику, покрутил пальцами картинку на экране смартфона, закрепленного рядом с рулем.
— Ага, понял, где это. Поехали. Ты как, согрелась? Или добавить обогрев?
— Все хорошо, — пробормотала Алла. И машина тронулась с места.
* * *
Большой черный джип катил сквозь укутавшийся в сумерки Питер. А Алла пыталась справиться с нервной дрожью. Они едут в сторону ее дома. Там что делать?! Пригласить Сашу зайти?!
Ага, ну представь, что он привезет тебя, высадит и уедет. Как, нравится картинка?!
Им надо поговорить. Наверное, надо. Нет, точно надо. Но именно сейчас больше всего хотелось не говорить, а обнять его. И вспомнить, что это такое — его руки, которые обхватывают, прижимают.
Нет, так нельзя. Им надо поговорить. Только вот о чем?! Точнее, с чего начать?!
— У твоей мамы очень необычное имя.
— Ее отца, моего деда, звали Ларс Реннинген. Он норвежец.
— Обалдеть… По тебе ни за что не скажешь, что у тебя дед — норвежец.
— Да-да, — рассмеялся Саша. — Из нас двоих в норвежских корнях скорее можно заподозрить тебя.
— Нет у меня таких корней, — растерянно пробормотала Алла. Подробности о Сашиной семье продолжали ее нокаутировать. — Сибирские мы.
Саша снова рассмеялся.
— Ну, мастью я в отца, донская кровь. А дед, видишь, в хоккее прорезался. Норвеги будь здоров в хоккей умеют.
О том, что отец Саши не имеет никакого отношения к хоккею, Алла уже узнала в Интернете. Как и о том, что Кузьменко-старший никак не менее титулован в спорте, чем его сыновья. Просто спорт другой.
Поэтому спросить Алла решила про Веронику. Только аккуратно. Очень аккуратно. О том, что у Саши есть сестра — это Алла тоже прочитала в Интернете. Их трое — Александр, Юрий, Кристина. Но про Веронику Алле никакой информации не попадалось. Впрочем, учитывая диагноз девочки, это ожидаемо — что такое не выносят в публичное поле.
Но почему Алла решила, что Вероника — дочка сестры Саши? Может быть, это дочь его брата, Юрия?
— А ты старший, да?
— Да. Я старший, потом Рю, потом Крис.
Интересно, и у кого из них может быть уже такая достаточная взрослая дочь? Саше тридцать шесть, брат его младше — ну, хотя бы года на два-три, а сестра еще младше. Как так вышло?
— Вероника чья дочь? — решилась на вопрос Алла.
Саша потер нос, глядя на дорогу.
— Наша. Но если формально, то она падчерицы Кристины.
— Кто?!
— Моя сестра вышла замуж за мужчину, у которого уже была