— Саша, нам надо поговорить.
Он почти голый. Сверху точно. В несколько резких движений ног он сбивает с себя и джинсы, и белье. Садится, скрестив ноги, на кровати, напротив Аллы. Собственная нагота его, похоже, вообще не смущает. Ну, еще бы, с таким-то телом. Так, стоп. Им надо поговорить!
Он сложил руки на груди.
— Давай поговорим.
Алла понятия не имела, с чего начать и как сформулировать то, что сейчас, вдруг, показалось ей таким важным, что об этом надо говорить двум полуголым — а то и голым! — людям в постели.
Она глубоко вздохнула и выпалила:
— Где твоя девушка?
Саша пожал плечами.
— Сейчас? Понятия не имею. Мы расстались.
У нее мгновенно как-то все ослабло и потекло все тело. Даже руки, которые держали одеяло, упали вниз.
Ты расстался со своей девушкой. С той, о наличии которой ты меня так напоказ предупредил. С той, которой ты изменил. Ты ей изменил со мной.
— Вы расстались из-за меня?! — снова выпалила Алла.
А Саша снова пожал плечами.
— Наверное… да.
— Мне очень жаль.
И тут он подался вперед и положил руки ей на плечи. Его лицо оказалось рядом, и они теперь смотрели в глаза друг другу. Алла вообще не видела ничего, кроме его глаз.
— Серьезно? Ты сейчас серьезно?! Тебе жаль, что я расстался со своей девушкой? То есть, ты бы предпочла, чтобы я по-прежнему был с ней и работал на два фронта?! Ты вот этого хочешь, да?!
Саша легонько тряхнул ее за плечи. Алла, как завороженная, смотрела в его лицо.
— Прекращай врать. Скажи, что ты рада, что я теперь только твой. Скажи, что ты скучала по мне.
Его руки двинулись, привлекая. И Алла прижалась к его груди и часто закивала, задевая носом его шею. Саша прав. Это то, что она хотела услышать больше всего на свете. Что он теперь только ее. Но разве же такое возможно?!
— Я просто… просто не хотела… чтобы ты как-то… переживал из-за этого.
Переживал. Какое же нелепое, не отражающее смысла слово. Вот и Саша едва слышно фыркнул.
— А я и не переживал.
* * *
Но вышло все максимально тупо.
Сашка не считал себя пригодным к всякого рода страданиям и переживаниям. Не тот у него тип нервной системы. Но он оказался в такой ситуации, что от каких-то моральных терзаний отмахнуться было уже невозможно. Девушки в его жизнь всегда приходили и уходили, как вода. И бывало так, что сегодня одна, завтра другая. А послезавтра та самая, которая позавчера «одна». И че такова, как говорится. И норм.
А потом как-то незаметно все изменилось. Сменился образ жизни. Сам Сашка, наверное, тоже изменился. Инна была уже года полтора как его единственной девушкой. И его все устраивало, и никуда от нее не тянуло. Пока не появилась Алла.
Саша не мог их сравнивать — Инну и Аллу. И дело не в том, что они очень разные внешне. А в том, что Инка — это про классный секс, про поржать и иногда посидеть с ней в баре или погулять где-нибудь. А Алла — это вообще непонятно про что. Ну не было в жизни Александра Кузьменко до этого таких событий, на основе которых он мог бы объяснить то, что произошло между ним и Аллой. Не мог — и все!
Ясно было только одно — так просто это оставить было нельзя. Но с какого боку подойти и что делать — Саша не представлял. По идее, надо было поговорить с Инной и объяснить ей… Что?! Что Сашка гульнул налево? Что им надо расстаться?!
Саше не нравилась каша, которая была по этому поводу у него в голове. За полтора суток в поезде, на обратной дороге в Питер, он уже практически решился на разговор, серьезный разговор с Инной.
А Инка не нашла ничего лучше, чем приехать его встречать на вокзал. В этот раз без сирени, но с какими-то другими дурацкими цветами. Откуда вообще эта сомнительная идея встречать мужика с цветами?!
Дело кончилось тем, что они поехали к Инке домой. Она говорила что-то про то, что испекла пирог, и что там еще много чего приготовлено вкусного. А Саша впервые в своей жизни отдался воле событий. Он не нашел в себе сил сказать Инне: «Нет, я никуда с тобой не поеду». Потому что так и не нашел слов, которыми мог бы объяснить, зачем он спускает почти два года отношений в унитаз.
Но позвали-то его не на пирог. Пирог был после. После какого-то нелепого на Сашкин взгляд и абсолютно не доставившего ему удовольствие секса. Секс вообще штука такая, где врать очень сложно — так Саша искренне считал. Ну, если у тебя не стоит на конкретную женщину — хрен ты это в постели скроешь. И если стоит — тоже. Нет, у Саши с Инной близость в итоге случилась. Но это было все настолько не так… Саша вдруг вспомнил термин из фигурного катания — обязательная программа. Вот это была она. Причем откатали они ее максимально плохо.
Это было ему настолько очевидно, что Саша был уверен, что после Инка устроит ему скандал и выяснение отношений из серии: «Кузьменко, какого хрена?!». Ну, потому что секс был откровенно хреновый. На три с минусом. И это после разлуки! Но Инка вместо скандала шустро собралась в душ, а после демонстративно бодро отправилась накрывать на стол, что-то потом щебетала, рассказывала свои новости. А Саша мрачно жевал пирог и давил возникший теперь уже у него вопрос: «Инн, какого хрена?!». Ты что, не видишь?! Зачем это вранье? Секс у них с Инкой был всегда на «отлично», а не то, что было только что — унылое нечто. Конечно, Саша винил в этом себя. Он просто… просто перестал ее хотеть. Оказывается, для секса одной эрекции недостаточно. Оказывается, на одной эрекции секс получается на три с минусом. Но Инка этого словно не замечала.
Так они и просуществовали несколько недель. Саша под любым предлогом избегал встреч, которые могли закончиться сексом. Инна под любым предлогом избегала Сашиных попыток завести серьезный разговор. Так они и кружили друг вокруг друга, время от времени встречаясь на бегу и в кафе.
А потом Сашка все-таки решился. Ну не по-мужски это. Решил расстаться с девушкой — так делай это, не морочь ей голову. Тем более, мысль