— Сейчас набухаемся и будем играть. Чую, девочка, ты мне сегодня удачу принесешь.
— Я тут не работаю.
Все мое лицо горит от стыда. По телу от мужского плотоядного взгляда колючие мурашки бегут.
— А что ты тут делаешь? — удивляется очень искренне.
— У меня… свидание…. с парнем.
Сказала то, что сказала.
Да уж…
Бармен закашливается, чтобы скрыть приступ смеха. Мужик застывает с открытым ртом.
Я на нервах допиваю коктейль. Там почти ничего не осталось и я с противным звуком тяну воздух через трубочку.
— Повтори, что бы там она не пила, — отмирает мужик. Вынимает галстук из кармана, лицо вытирает, — а давно я на свидании не был, лет десять уже. Многое поменялось, видимо. Раз девственниц в блядушники теперь зовут вместо кино. Парень то где? Бля… я хочу ебало этого бессмертного героя увидеть.
— Я не… — расправляю плечи. Что сразу девственница?
Скромнее девушек на соседних стульях выгляжу, конечно. Но не настолько же.
— Роберт сейчас придет. Он по делу отошел, — стараюсь говорить уверенно.
Он же вернется, правда?
Сколько я тут сижу уже?
Минут двадцать точно… он же меня не бросил? Не мог…
Сердце в груди болезненно сжимается. Затравленно оглядываюсь по сторонам. Проститутки, игроки, алкоголь. Этот мир совершенно мне чужд, мне одной тут страшно.
— Роб? — мужчина дергает бровью. На бармена смотрит, который утвердительно кивает, — охуеть.
Передо мной появляется новый молочный коктейль. Пить больше не хочется, я салфетку тереблю бумажную в пальцах. К глазам подкатывают предательские слезы.
— Плесни ей виски в молочную бурду. Я Дима, — зевает мужчина, — так уж и быть, побуду с тобой, пока твой парень не вернется, — на слове «парень» из него вырывается смешок, — но если не вернется, уходить советую со мной. Из всех присутствующих я буду самым добрым, — глаза его загораются опасным огоньком.
Смотрю на бармена, тот пожимает плечами, будто не при делах. Ну да, до моей безопасности тут никому дела нет.
Кусаю губы. От напряжения все тело сводит так, что дышать практически невозможно. В груди больно очень, жжет. Кажется, я на грани истерики от страха.
Я убью Роба, когда он все-таки появится!
Со мной так нельзя!
Нельзя!
Со спины обнимают сильные руки, знакомый запах забивается в нос и щекочет там. Меня сразу отпускает.
Сейчас я точно разрыдаюсь, но уже от облегчения.
Роб протягивает руку и тянет мой коктейль через трубочку, морщится.
— Поехали.
Он напряжен, зол. Весь натянут.
— Может, сыграем, Роб? — Дима опрокидывает в себя водку. Глядя на меня, облизывается, — по-крупному.
— Лучше проспись, Дима, — Роберт стаскивает меня со стула, заводит за свою спину.
— Где взял? — тот пытается заглянуть за Роба, чтобы посмотреть на меня, — я тоже хочу себе такую прикупить.
— Где взял, там больше нет. — Роберт толкает меня в коридор.
Иду за ним тихо, позволяя держать себя за руку. Когда мы оказываемся на улице, с жадностью глотаю влажный ночной воздух. Забираюсь в машину на пассажирское сиденье с ногами. На Роберта не смотрю.
За окном машины мрачно. Тусклые фонари слабо вырывают у темноты окружающий убогий пейзаж. В грязной воде луж отражаются тяжелые облака, воздух намагничен. Еще чуть-чуть и хлынет дождь.
Роберт садится рядом, открывает окно. Закуривает.
— В зале камеры, — говорит ровно.
— Ммм…. — мычу себе под нос.
— Я следил из кабинета, — цедит сквозь зубы. Недокуренная сигарета летит в окно.
В лобовое стекло ударяют первые тяжелые капли. Они стекают редкими дорожками вниз, размывая дома и переулок перед нами.
Дождь усиливается, начиная барабанить по крыше, по капоту. Вокруг нарастает шум.
— Мне было страшно, — хмурюсь, стирая скатывающуюся по щекам влагу. Веду себя как малолетка. Но не могу сдержать эмоций.
Роб закрывает окно, приглушая уличные звуки. В салоне темно и прохладно, я начинаю дрожать.
— Иди сюда, Яся, — он перетаскивает меня к себе на колени, напряженно смотрит в глаза, — ты пьешь молочные коктейли и веришь в добрых единорогов. Ты хоть понимаешь, к кому в руки попала?
— К бандиту? — поднимаю на него зареванные глаза, всхлипываю.
— Я ни хуя нехороший, Яся, — ладонь Роба скользит по моей шее, ощутимо сдавливает, — я тебя испорчу, сделаю такой, как я хочу. И никто тебя уже не защитит, точно не твой папочка.
— Ты хороший, — мотаю головой, — ты же меня там не бросил. Не оставил им.
— Наивная дурочка, — выталкивает с болезненной усмешкой. Тянется к моим губам.
— Пусть, — прикрываю глаза, чувствуя его поцелуй на своих губах. Роб, как яд, проник в мой организм и потек по венам. Все тело в его руках снова запылало.
Глава 6
Дома я была в пять утра.
Сон совершенно не шел. Я расхаживала по комнате в полной темноте, бесконечно трогая свои опухшие от поцелуев губы.
Мне было больно и хорошо. Я парила в облаках и падала в преисподнюю. Меня на две половины разрывало.
Слова Роберта и он сам пугал, но остановится и отказаться от него было выше моих сил. Он — мой глоток воздуха в затхлой безнадежной жизни, где до меня по-настоящему никому нет дела.
Я бесконечно прокручивала в голове нашу близость в машине. Роберт целовал меня как одержимый. Он был не в силах оторваться, как и я.
На моем теле полно синяков от его пальцев. Они рассыпаны на бедрах, ягодицах, груди. Касаюсь их, слегка нажимая и вновь фантомно чувствую прикосновения Роберта.
Уставшая от терзающих мою душу эмоций засыпаю ближе к восьми утра.
Мне сегодня на учебу, будет важная контрольная. Но мне вообще не до университета. Сосредоточится на уроках не получается, буквы перед глазами пляшут, материал в голове не откладывается. Кажется, впервые в жизни я завалю сессию. Да еще под конец года.
— Есения, вы проспали, — надо мной раздается сдержанный голос Аллы.
— Мне только к обеду, — безбожно вру и переворачиваюсь на другой бок. Кутаюсь в одеяло, чтобы не засветить свои синяки.
Алла немного топчется у моей кровати и исчезает. А я снова проваливаюсь в тяжелый сон. Вынырнуть из него получается только к часу.
Отец давно на работе. Это радует, потому что в глаза ему смотреть сегодня не нужно.
Быстро принимаю душ, сушу волосы. Одеваюсь бордовые брюки с высокой талией, к ним белую рубашку. Волосы завязываю в высокий хвост. Следы помятости приходится прятать под тональником и более ярким, чем обычно, макияжем.
Я все еще успеваю на две важные пары.
Маша трезвонит безостановочно, спрашивает где