Я приношу Шар Номер 8 в гостиную, подбрасывая его в одной руке. Деклан напрягается, но не отпускает Кэнди.
— Хорошо. Теперь положи его на стол.
— Нет. Для кого он?
— Я пристрелю эту суку.
— Нет.
Кэнди смотрит на меня.
— Эта сука не хочет, чтобы её пристрелили, — говорит она.
Я смотрю на Деклана.
— Ты мог пристрелить её и раньше, а Шар Номер 8 вот он, прямо здесь, так зачем тебе стрелять в неё теперь?
Глаза Деклана микроскопически дрожат. Он знает, что случится, если он нажмёт на спусковой крючок, и не хочет умирать. Но он также понимает, что я не хочу, чтобы Кэнди пристрелили.
— Лови, — говорю я и бросаю ему Шар Номер 8.
Он отпускает Кэнди и бросается к Комраме. Ловит его руками и прижимает к груди, словно футбольный мяч. Кэнди осторожно отходит от него. Пистолет Деклана теперь направлен на нас обоих.
— Для кого он? — спрашиваю я.
— Ни для кого. В прошлый раз я покупал для кучки банкиров с их собственной группой Ангра, «Дер Зон Готтес» [77]. Ангра, которому они поклоняются, — это грёбаный цветок. Можешь поверить в это дерьмо? «Жуйгданата». Но друзья зовут его «Ободранное Сердце», так что всё в порядке.
— Но теперь ты им его не продашь.
— Чертовски верно, — говорит Деклан. — Твой маленький блицкриг резко поднял цену. Теперь он достанется тому, кто больше заплатит.
— Опасно звучит, — говорит Кэнди.
— Дорогуша, кто не рискует, тот и не и т.д. и т.п. Я прозрел, когда он убил Мосли.
— Я его не убивал. Он прыгнул под автобус.
— Одна хрень, уёбок. Он был истинно верующим и был рад умереть за дело Ангра. Но не я. Кто раскошелится, тому он и достанется. Знаешь, тебя это тоже касается. Найдёшь покупателя, и мы сможем заняться реальным бизнесом.
— Думаешь, твои приятели из «Ободранного Сердца» знают, как работает Шар Номер 8?
— Да какая в пизду мне разница? Они могут подарить его своим детям на Рождество вместо куклы Элмо [78].
Я не знаю каких-нибудь других действующих фриков Ангра. Это может быть мой единственный шанс познакомиться с реальными персонажами.
— Я знаю кое-кого, кому нужен Шар Номер 8. Ты продаёшь его своим людям, затем подключаешь меня, чтобы я мог предложить свою цену.
Деклан обдумывает это.
— Я не уверен, что собираюсь продавать его «Дер Зон Готтес». Почему бы тебе не назвать мне своего покупателя, и я продам ему? Я заплачу тебе десять процентов комиссионных.
— Нет. Я хочу познакомиться с твоими людьми.
— У меня Комрама и пистолет. То, чего хочешь ты, не имеет отношения к дискуссии.
Это начинает меня бесить. Ещё десять секунд, и я сам откушу ему морду. Я мог бы швырнуть в него какое-нибудь худу, но он всё ещё может выстрелить и попасть в Кэнди. Нужно найти другой способ.
— Я должен сделать небольшое признание.
Деклан уже направляется к двери.
— Какое?
— Этот Шар Номер 8 — подделка.
Он останавливается и смотрит на него, словно может определить разницу.
— Лучше бы, мать твою, это было не так, — говорит он и стреляет в стеклянную вазу с высокими лилиями. Слава богу. Я и сам планировал опрокинуть эту уродливую штуку. Деклан трясёт Шар Номер 8. Пытается рукояткой пистолета заставить его что-нибудь сделать.
Позади меня раздаётся жужжание и щелчки.
— Чем вы вдвоём там занимаетесь? Трахаетесь пушечными ядрами? — С заспанными глазами спрашивает Касабян, со скрипом выползая из комнаты на своих четырёх. Видит Деклана с пистолетом и резко выпрямляется, что для непривыкшего глаза выглядит ещё хуже.
— Дерьмо! — кричит Деклан.
Он стреляет в Касабяна, попадая ему в ногу. Я вытаскиваю «Миротворца» из-за пояса за спиной и, прежде чем тот успевает направить пистолет на меня, проделываю дырку сбоку толстого черепа Деклана. Он роняет Шар Номер 8, но срабатывают быстрые-как-кролик нефритовые рефлексы Кэнди, и она ловит его до того, как он ударяется о пол.
— Какого хуя? — вопит Касабян, хватаясь за раненую ногу. — Твой грёбаный киллер искалечил меня.
Он ковыляет к телу Деклана.
— Это именно то, о чём я говорил. Ты не хочешь убивать меня, поэтому привёл того, кто сделает это за тебя.
— Остынь. Я не знал, что он станет стрелять в тебя. Я хотел выяснить, может он знает, как пользоваться этим чёртовым Шаром Номер 8. Кто-то же должен, помимо Аэлиты.
Кэнди кладёт Комраму на кофейный столик и глядит на мёртвого Деклана так, будто всё ещё хочет съесть его.
— Возясь с Шаром Номер 8, он был похож на старшеклассника, впервые пытающегося снять с девушки лифчик.
Я засовываю пистолет обратно за пояс.
— Эй, в первый раз это может сбивать с толку. А потом какая-нибудь девушка дурачит тебя бюстгальтером, который застёгивается спереди, и ты начинаешь беспокоиться, сколько ещё может быть способов расстёгивания лифчиков.
— Это у девушек такой тест на IQ, — говорит Кэнди. — Сможет ли крыса пробежать лабиринт и найти сыр?
— Я знал, что это заговор.
— Это только верхушка айсберга.
Касабян падает в своё кресло. Пытается выпрямить хромую ногу, но у него получается это только на две трети хода.
— Я тут в порядке, Ник и Нора [79]. Спасибо, что спросили.
У Деклана довольно большая дыра в голове, и кровь растекается по всему дорогому ковру «Шато».
— Я собираюсь выкинуть тело. Почему бы вам двоим не отчистить кровь как можно лучше, а где не удастся, прикрыть ковром или диваном? — говорю я.
Касабян качает головой.
— Забудь. Я не собираюсь за тобой прибираться.
— Я не дал этому мудаку убить тебя.
— Ты привёл его сюда.
Мы с Касабяном уже говорили на эту тему, но это в последний раз.
— Ты прав, — говорю я. — Я подвергаю тебя опасности. Возможно, пришло время тебе забрать все деньги, что ты припрятал, и найти себе жильё.
Он хмурится.
— Чего?
Я указываю на труп Деклана.
— Это не последний раз, когда случается подобное дерьмо. Если уж на то пошло, всё станет только хуже по мере приближения