Остальные, включая Делона, ждут в «Бамбуковом доме кукол». Кэнди стоит у обочины. Увидев меня, она зовёт всех и прыгает на переднее пассажирское сиденье. Остальные садятся сзади. Я выезжаю на I-10 и поворачиваю на запад в сторону страны ракушечного искусства и крабового салата. Санта-Моники.
Делон сидит позади меня, рядом с Видоком. Он наклоняется вперёд и говорит:
— Итак, какой план?
— План такой, что мы входим и как можно скорее выбираемся наружу. И почему ты спрашиваешь меня? Ты мистер Инсайдер. Какой у тебя план, как доставить нас к этому призраку?
— Внутри «Килл-сити» нам придётся иметь дело, по крайней мере, с парой групп сумасшедших. Семьями и федерациями.
— В чём разница? — спрашивает Травен.
— Там есть несколько семей старых Саб Роза. Тех, что пали так низко, что полностью сошли с радаров. Попав туда, мы встретимся с одной из них. Мангармами.
— Они знают, что мы идём? — спрашиваю я.
— Откуда? — отвечает Делон.
— Итак, твой план состоит в том, что мы входим в их дом и просим милостыню?
Делон шуршит стоящей у его ног сумкой.
— У меня для обмена есть блестящие камушки и бусы. Бартер очень популярен в «Килл-сити».
— Ты уверен, что Мангармы знают что-нибудь полезное?
— Если и не знают, то знают того, с кем нам следует поговорить. В любом случае с ними стоит наладить отношения. Они наиболее близкая к внешнему миру семья, что делает их отчасти цивилизованными.
— А сколько нецивилизованных семей мы встретим? — спрашивает Кэнди.
— Если повезёт, ни одной. Если нет, то кто знает?
— А что за федерации, о которых ты говорил? Это те самые нецивилизованные группы? — спрашивает Видок.
— Необязательно, но, скорее всего, именно они представляют опасность. Это не семьи. Больше похожи на собачьи стаи. Случайные группы бродячих Саб Роза, гражданских и Таящихся. Положительный момент в том, что они любители помечать свою территорию, так что если мы будем смотреть в оба, то сможем избежать встречи с ними.
— Везение — это для неудачников, — говорю я. — Держать нас подальше от территории сумасшедших — твоя задача номер один. Если нам придётся делать большой крюк, ничего страшного. Мне не хочется драться с кучкой больных на голову в клетке, из которой я не знаю выхода.
— Понимаю, — говорит Делон. — Я тоже не хочу никаких близких контактов.
— Но, возможно, нам придётся встретиться с ними, — говорит Травен.
— Это зависит от того, где прячется этот призрак.
— Это означает, что, возможно, нам придётся.
— Да.
— У кого-нибудь из присутствующих нет оружия? — спрашиваю я.
— У меня нет, — отвечает Травен.
— Хочешь?
— Нет, благодарю. Вы с Бриджит разбираетесь в оружии. А я в итоге прострелю себе ногу.
—У кого ещё?
— У меня, но у меня есть свои способы защиты, — говорит Видок.
На Видоке сшитая на заказ шинель с десятками внутренних карманов. В каждом из карманов по зелью, которые он может швырять, как мини-гранаты, во всё, нуждающееся в корректировке позиции.
— Хорошо. Пол, как насчёт тебя?
Он кивает.
— У меня всё в порядке.
Отлично. Это значит, что ублюдок вооружён. По крайней мере, теперь все знают. Весь в фокус в том, чтобы держать его перед собой всё время, пока мы будем внутри.
Когда мы добираемся до Санта-Моники, я паркую фургон в дальнем углу верхнего этажа парковки торгового центра. Прежде чем бросить его, я протираю руль и водительскую дверь, чего обычно не делаю. Раньше я просто оставил бы машину и ушёл. Но теперь, когда у Департамента полиции Лос-Анджелеса есть на меня досье, я не хочу облегчать им мои поиски.
Мы направляемся в сторону пляжа с сумками и рюкзаками через плечо. Кое у кого на спине низко висит виниловый рюкзачок детского размера “Кэкко Камэн” [87], на котором изображена практически обнажённая женщина-супергерой в красной маске.
— Спасибо за неприметность, — говорю я.
Кэнди улыбается и продолжает идти.
— Это и есть неприметность. Я выключила красные светодиоды в её сосках. И, говоря о неприметности, у тебя под этим пальто столько выпуклостей от оружия, что ты похож на Человека-слона [88].
До пляжа всего несколько кварталов. Мы прогуливаемся мимо кафе и дорогих клубов со швейцарами в гавайских рубашках, словно ещё одна группа говнюков туристов.
— Что такого особенного в той вещице, которую мы ищем? — спрашивает Делон. — Тихо говорит, возможно, это оружие, но ты не похож на того, кому нужно больше оружия.
— Оружия никогда не бывает слишком много.
— То есть, это оружие?
— Я этого не говорил. — Я не уверен, как много знает этот мудак, но не хочу, чтобы он знал больше, чем необходимо. — Если хочешь знать правду, я не знаю точно, что это. Всё, что мне известно, — это что её жаждет заполучить одна очень плохая особа, и это достаточная причина, чтобы не дать ей этого сделать.
— Что в ней такого плохого?
— Ну, однажды она убила меня.
Делон на секунду замирает. Ему приходится сделать пару больших шагов, чтобы догнать нас.
— Ведь ты же не вампир?
Делону приходится уступить дорогу вывалившейся из лимузина пьяной стайке девичника, тащащей ошеломлённую будущую невесту в, похоже, третий клуб за ночь.
— Тихо говорила, что тебя сложно понять. Как будто ты просто выдумываешь что-то, чтобы поддерживать загадочный образ. Ты действительно бывал в Аду?
— Много раз.
— На что он похож?
— Там темно, полно монстров и дурно пахнет. Положительный момент заключается в том, что там не задают слишком много вопросов.
Делон бросает на меня быстрый взгляд и поправляет сумку на плече. Мы доходим до длинной улицы, идущей параллельно пляжу, и он произносит:
— Вот он.
Конечно же, вот он. Его пиздец как трудно не заметить.
«Килл-сити» примерно десять минут был самым крупным торговым моллом в стране. В то время он назывался «Посёлок Голубой Мир» и должен был демонстрировать всем