— Мы такие долбоёбы, — говорю я.
— Расслабься. Могло быть и хуже. — говорит Травен.
Никто из нас не смеётся, но мне уже хочется кого-нибудь убить, может, процентов на десять меньше. Я думаю о том, что сказала Мустанг Салли. «Когда заблудишься, продолжай идти и не останавливайся, пока не дойдёшь до конца дороги. Там обязательно что-нибудь будет, даже если не то, что ты ищешь». Но здесь совсем ничего нет. Лишь кучка дураков и развалины.
— Идём домой, — говорю я.
— Как? — спрашивает Делон. — Мы в ловушке. Нам пиздец.
— Кто-нибудь знает, что это такое? — спрашивает Травен.
Он протягивает синий пластиковый шарик примерно пятнадцати сантиметров в диаметре.
— Где ты его нашёл? — спрашивает Бриджит.
— Вон там. Там их гораздо больше.
Мы следуем за Травеном назад вдоль тропинки из хлебных крошек в виде пластиковых шариков. Она приводит к горе обломков в дальнем углу. Видок опускается на колени, и они с Травеном вытаскивают куски бетона и шлакоблоков из стены. Сотни разноцветных пластиковых шариков рассыпаются каскадом. Красные. Синие. Белые. Зелёные. Затем шарики останавливаются. Их так много, что они закупоривают отверстие, через которое сыпались.
— Что это такое? — спрашивает Кэнди.
— Выход? — спрашивает Травен.
— Дайте-ка я кое-что попробую, — говорю я.
Они отходят от отверстия. Я опускаюсь рядом с ним и сую свою руку Кисси в стену пластика. Никто не собирается откусить мне руку, а если кто и прячется на другой стороне, моя жучиная рука спугнёт их. Но я не чувствую ничего, кроме пластиковых шариков. Я вытаскиваю руку обратно.
— Отверстие достаточно большое, чтобы пролезть. Я иду.
— Чёрта с два, — говорит Кэнди. — Ты ранен, ты не можешь колдовать, и, скорее всего, у тебя уже кончились патроны.
— Кому-то нужно пролезть и посмотреть, что там по другую сторону стены. И это не будет Васко де Мудак, — говорю я, глядя на Делона.
— Я пойду, — говорит Бриджит. — У меня осталось несколько патронов в пистолете.
— Пожалуйста, не надо, — возражает Травен.
— Всё в порядке. Скорее всего, там ничего нет, и я вернусь через пару секунд.
Травен отпускает её руку. Бриджит достаёт пистолет, опускается на колени у отверстия и ползёт внутрь. В помещение высыпаются ещё больше шариков. Погрузившись по пояс, она всё ещё роет дальше. Затем видны только её ступни, и она исчезает.
Из-за стены доносится радостный возглас. Шарики снова начинают падать. Через несколько секунд Бриджит достаточно прорылась обратно, чтобы просунуть голову в помещение.
— Полезайте сюда, — говорит она. — Это невероятно.
Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Кэнди ныряет следом за ней. Я следом пихаю Делона. Следую за ним, а за мной Травен с Видоком. Лезть не слишком высоко. Лишь пару метров. Я на секунду зависаю в пластиковых шарах, когда слышу, как Кэнди говорит: «Опусти ноги, болван». Я верчусь, пока не расчищаю под собой достаточно шариков, чтобы опустить ноги и коснуться пола. Выпрямившись, я оказываюсь по пояс в пластиковых шариках. Остальные выскакивают следом за мной.
В помещении темно, пахнет плесенью и чем-то сладким. Как будто пролитым и оставленным портиться на сырых коврах застарелым сиропом для безалкогольных напитков. Бриджит включает фонарик. Я различаю очертания предметов под рухнувшим потолком. Киоски. Бильярдные столы. Аппараты для игры в пинбол и мотогонок вдоль стен.
— Что это за место, чёрт возьми? — спрашиваю я.
— Одна из этих семейных закусочных, — отвечает Кэнди. — Ну, знаешь. Где семья набивается пиццей, а дети носятся вокруг и играют в игры, в том числе скачут в бассейнах с шариками.
Она бросает несколько пластиковых шариков мне в грудь.
— Нас спасли паршивые пищевые привычки Америки, — добавляет она.
Бриджит прокладывает путь из бассейна, и мы следуем за ней через ресторан. Алюминиевые двери давно выбиты. Мы перешагиваем через них и небольшое море битого стекла, а затем снова оказываемся на главном этаже молла.
— Аллилуйя. Вернулись туда, откуда начали, — говорю я.
— Не совсем, — замечает Делон.
Он стоит у одного из вертикальных планов молла.
— Согласно этому, мы этажом выше бань.
— Веди, — говорю я.
Он начинает спускаться по длинной мраморной лестнице. Снизу дует влажный ветерок и пахнет солью. Морская вода?
Мы попадаем в центр целого спа-комплекса. Массажные салоны. Маникюрные. Парикмахерские. Косметические салоны. Наверное, ещё и дизайнерские салоны переливания крови. Но больше похоже на то, будто мы попали в забытый погреб Дракулы. Из окутанных дымкой трещин в мраморном полу прорастают грибы. Вдоль коридора тянутся маленькие низкорослые пальмы и бромелии. Кажется, будто весь этот уровень молла гниёт в солёном воздухе. Стены и потолок выгнулись от влажности. С металлической решётки, на которой когда-то держалась потолочная плитка, свисают капающие лианы. При нашем слабом освещении такое ощущение, будто сюда уже тысячу лет никто не спускался.
Под лианами и плесенью на одной из стен находится табличка, указывающая путь к римским баням. Когда мы направляемся туда, я перекладываю кости из кармана в подкладку пальто. Сую «ЗИГ» в карман. Раз я не могу сотворить какое-нибудь худу, то уж, ясен пень, приготовлюсь разнести каждого ублюдка шоггота и чудища-морлока «Килл-сити».
Между дверями к баням дует прохладный ветерок. Возможно, морской бриз проникает через какое-то отверстие. Тонкие лучи рассвета просачиваются сквозь грязные окна в потолке несколькими этажами выше главной купальни, превращая её в странное церемониальное место. Куда после химической завивки можно прийти на крещение или человеческое жертвоприношение.
В одном конце места для купания находится имитация римского храма. Главный бассейн — восьмиугольной формы с трехуровневыми ступенями, спускающимися к тридцатисантиметровому слою воды чайного цвета, полной обломков плитки и сломанной мебели. Делон направляется к храму. Остальные окружают бассейн, пялясь на грязную воду, будто Шар Номер 8 словно «Экскалибур» может всплыть на поверхность и сам прыгнуть нам в руки. Я сажусь на верхнюю ступеньку бассейна и достаю «Проклятие». Огонёк зажигалки привлекает всеобщее внимание, но, увидев, что это всего лишь я, ко всем возвращается разочарованный вид.
— Что теперь? — спрашивает Травен. — Кто-нибудь знает, как вызвать призрака?
Все их маленькие глазки-бусинки поворачиваются в мою сторону. Я качаю головой.
— Не