– Годби, – проговорил вдруг Адам, подавшись вперед, – а не видел ли ты хотя бы мельком лицо этого человека?
– Нет, совсем не видел, господин. Да и как мне было видеть? Ведь там было темно, а на нем была шляпа с огромными полями.
– Ну ладно, – проговорил Адам, пощипывая подбородок, – а ты, случайно, не видел его руки?
– Нет, господин, не видел. Да и как же? На нем был просторный плащ.
– А что еще ты слышал?
– Больше ничего, господин. Да и как мне было слышать, когда судьбе было угодно, чтобы соломинка попала мне в нос, и я чихнул так громко, что твоя пушка; и тут бедный Годби вскочил и бросился со всех ног наутек, спасая свою шкуру, а свирепые разбойники погнались за бедным Годби. Но они не осмелились выстрелить, иначе переполошили бы весь дом; а я скор на ногу, сам маленький и юркий, и притом привык обводить вокруг пальца судебных приставов и всякий им подобный сброд, так что я от них удрал. Тут я вспомнил о своем друге Мартине и направился в «Кружку эля». Судьбе было угодно, чтобы Грегори догнал меня (как я и предполагал), и я решил, что сейчас расквитаюсь с ним раз и навсегда. Он спешился и, схватив меня за воротник, приставил к моему носу пистолет. «Так, значит, это был ты, мерзавец? Это ты был?» – сказал он. «Я самый, – ответил я. – Ой! Кто это там подглядывает из кустов?» И тут этот болван обернулся, чтобы посмотреть, а я вырвал у него пистолет, потом крепко-накрепко связал его своим поясом и его ремнем и заткнул его рот, а потом, бросив его в канаву, вскочил в седло и прискакал сюда.
– Годби, – сказал Пенфезер, окидывая его пристальным взглядом, – мне нужны люди. Пойдешь с нами в открытое море?
– А Мартин пойдет?
– Пойдет! Ну? Пойдешь с нами?
– Охотно, капитан, охотно!
– У тебя есть оружие, Годби?
– У меня есть та большая пушка, что я отбрал у Грегори, – сказал Годби, вытащив длинноствольный пистолет.
– Джоэль подберет тебе другой, с которым можно ходить. Ты знаком с морем?
– Да, капитан. Я ходил в море с капитаном Мидлтоном и был у него канониром, так что справлюсь с любым орудием, даже с самой большой пушкой.
– Отлично! – сказал Пенфезер и позвал Джоэля Бима, который, увидев коробейника, изумленно уставился на него, а потом, радостно взревев, приветствовал; потом по знаку Пенфезера оба они рука об руку удалились.
– Ну, Мартин, – сказал Адам, когда дверь за ними затворилась, – что ты думаешь по поводу этой истории о матросах?
– Думаю, это те же пираты, с которыми я тогда повстречался.
– Вне всякого сомнения, Мартин. А еще что?
– Похоже, они на пути сюда.
– Несомненно, это так, приятель.
– Что же делать?
– Пусть они придут, Мартин, пусть придут. Тут есть кое-что, чего я не понимаю, а я не люблю тайн. Так что пусть придут сюда, в эту маленькую комнатку, при свете или в темноте, мне все равно.
– Но ты ведь такой тихий человек, Адам!
– Это правда, Мартин, но бывают случаи, когда всякому терпению приходит конец.
И он взял письмо, которое принес Годби, и, сломав печать, прочел его, и только однажды мрачная улыбка промелькнула у него на лице; потом прочел его еще раз и, нахмурясь, посмотрел на меня:
– Это касается тебя, Мартин. Вот послушай-ка!
И он принялся читать вслух:
«Господину Адаму Пенфезеру.
Если вам случится встретить того бедного человека, который претерпел недавно страдания на позорном столбе (что было не по моей воле и не по моему приказу), то поручаю вам сделать все возможное и оказать ему какую понадобится помощь. Письмо это я пишу в большой спешке, чтобы сообщить вам, что намереваюсь отплыть на борту „Верного друга“ вместе с вами и моим добродетельным кузеном сэром Рупертом на поиски моего отца. Более того, я хочу, чтобы мы отправились как можно скорее.
Что же касается вышеупомянутого насчастного молодого человека, то, если, будучи без средств к существованию (а я полагаю, что это именно так), он откажется взять деньги (что, как я могу судить, скорее всего, и произойдет), тогда, господин Адам, предложите ему службу на моем корабле „Верный друг“, с чем он согласится.
Таково мое желание и приказ.
Он высокий и сильный, у него выгоревшие волосы и жестокая складка рта, впрочем, скорее это только кажется, чем есть на самом деле».
– Ну вот, как видишь, точь-в-точь твой портрет; и похоже, наше предприятие сведется к нулю, если она отправится с нами!
– А зачем ей плыть с нами? – спросил я.
– Это ее корабль, Мартин, и она из рода Брэндонов!
– Так давай поплывем без нее.
– Да. И будем схвачены, даже не успев сняться с якоря, а потом попадем на скамью подсудимых за пиратство.
– Я не поплыву вместе с ней!
– А почему бы и нет, Мартин?
– Не хочу иметь дела с Брэндонами!
– Ох уж эта твоя гордость, Мартин! Она как лишний груз.
– Можешь называть это как тебе угодно, я не поплыву.
– А как же твоя клятва, приятель? Ты просто должен плыть со мной! Но, принимая во внимание твою высокомерную гордость, могу посоветовать тебе забиться в какую-нибудь дыру или в уголок, и она даже не узнает, что ты на судне.
Я нахмурился, но, увидев, что он спокоен,