– Так, значит, он не умер, кэп?
Черные брови Пенфезера нахмурились, и он пристально оглядел сначала свой разорванный камзол, потом всю комнату.
– Как бы то ни было… но он был здесь, Джоэль! – сказал он.
– Выходит, кэп, слова той умирающей женщины сбываются и он не может умереть? – проговорил Бим, запустив руку в свою косматую бороду.
– Он был здесь, Джоэль, в этой комнате, – сказал Пенфезер, прочищая оружие, – лицом к лицу я встретился с ним здесь, скрестив ножи… и я упустил его. С полуночи я поджидал его, держа пистолеты наготове, и даже глаз не сомкнул… и вот он все-таки пришел сюда, хотя я был начеку, я сидел в темноте у того окна, что над крыльцом, потому что, скорее всего, они попробовали бы влезть там, и вдруг увидел его и Скрягу, пялившихся на решетку окна в этой вот комнате. Тогда я осторожно подкрался и, открыв дверь, увидел, как он, забравшись на подоконник, собирается проникнуть в комнату… да-а… это был удобный случай, и тут никто бы не промахнулся.
– И что было дальше, кэп?
– И все-таки я промахнулся, Джоэль… с двумя стволами в руках и стоя в трех ярдах от него, все-таки я промазал, стрелял из обоих пистолетов и не попал.
– В этом нет ничего удивительного, – сказал я, – потому что, когда ты стрелял, Адам, он в этот момент перешагивал через меня…
– Но как же он мог перешагивать через тебя… и одновременно быть там? Как, Мартин? Ты, конечно, скажешь, что это случайность. Как же тогда получилось, что, прыгнув на меня в кромешной тьме, он смог отвести мой нож от своего горла этим чертовым крюком? Опять случайность, скажешь ты? И почему, когда он собрался удрать через окно, а я бросился за ним… почему я споткнулся о твой посох и с такой силой треснулся об стену, что чуть дух из меня не вышел, и я даже не мог напасть на него, пока он карабкался через решетку? Клянусь силами небесными, Мартин, тут нечто большее, чем просто случайность! Вот что я скажу.
– Да-а, клянусь петухом! – пробормотал Джоэль, качая головой. – Заколдован он, видно! Помните, кэп, ту бедную женщину, что умирала на борту «Прелести», помните ее предсмертный бред и как она в последнюю минуту прокляла его на всю оставшуюся жизнь? А он стоял и точил этот свой крюк… ох, кэп, я никогда не забуду дьявольскую работу этого самого крюка… сколько раз… пленники Бартлеми… мужчины и женщины… на борту проклятой «Женской прелести»! Клянусь петухом, иногда мне снится все это, и я просыпаюсь в холодном поту…
– Сейчас не время для воспоминаний! – сказал Пенфезер, закончив заряжать второй пистолет. – Проход свободен?
– Да. Если не считать нескольких бочонков, кэп. Но они понадобятся.
– Мы выходим через полчаса, Джоэль.
– Втроем, кэп?
– Да. Нам нужно попасть на корабль как можно скорее.
– Капитан, – обратился к нему Годби, – как канонир, матрос и коробейник осмелюсь сказать, что не пивши, не евши человеку вряд ли удастся отправиться в путь быстрее… чтоб меня высекли! И ничто не подбодрит человека лучше, чем окорок, копченый говяжий язык или грудинка, которые я видел на кухне…
– Ну что ж, канонир, – сказал Пенфезер, – тогда почему бы вам не пойти туда и не заняться ими вплотную? А я присоединюсь к вам, когда переоденусь.
– Адам, – сказал я, развязывая сумку, когда Бим и Годби ушли, – если случится так, что сегодня ночью нам перережут глотки, то мне бы хотелось сначала отдать тебе твою карту.
И я положил ее на стол.
– Гораздо надежнее, когда она у тебя, друг… впрочем, как хочешь! – проговорил он, завязывая цепочку вокруг шеи. – А что касается перерезанного горла, Мартин, то скоро ты увидишь, как в минуту опасности моя врожденная осторожность на глазах превращается в застенчивость…
– Ах да, знаю-знаю! – кивнул я. – Такая застенчивость, что лунной ночью разгуливает под самым носом у отъявленных, до зубов вооруженных головорезов.
– Ну, Мартин, во-первых, луна уже зашла… или скоро зайдет. И кроме того, в этом маленьком уютном постоялом дворе имеется несколько потайных ходов. Говорят, когда-то здесь был монастырь.
– А теперь, похоже, пристанище для контрабандистов.
– Точно, друг. И лучшего места не сыскать! А вот и боцман зовет нас! – сказал он, когда послышался хриплый рев «Эй, ужинать!». – Спускайся, Мартин, я только приведу тут кое-что в порядок.
И он кивнул на книги и бумаги, разбросанные на столе.
На лестнице я встретил Годби, который проводил меня в просторную, с высоким потолком и перекрестными сводами кухню, пол ее был выложен огромными каменными плитами, широкий камин обрамлен колоннами и украшен резьбой, и теперь я не сомневался, что когда-то на этом месте действительно стояло богатое аббатство или монастырь.
– Друг, – сказал Годби, пока я оглядывался по сторонам, – чтоб меня задушили, но ты никогда не догадался бы, что здесь стоит почти три сотни бочонков, не считая разных тюков и всякого такого! Да-да, тут полно отличного товара. Это я помог Джо и его ребятам спрятать его здесь… правда, Джоэль?
– Так ты, стало быть, контрабандист, Годби? – спросил я.
– Бог ты мой, петушок, – сказал Бим с упреком в голосе, бухнув на стол увесистую головку сыра, – ну что это за разговор? Кудахтанье какое-то, а я не люблю кудахтанья! Скажи лучше «беспошлинный торговец»…
– Да, Мартин, – поддержал его Годби, кивнув, – «беспошлинный торговец» лучше звучит. Ну, такой я и есть, и что из этого? Так меня называет Грегори и проклятые судебные исполнители, чтоб им всем сдохнуть!
Но тут вошел Адам, который уже переоделся, и мы уселись за стол.
– Скоро мы отплываем, капитан? – спросил Годби немного погодя.
– Я думаю, мы выйдем в открытое море через несколько дней, – ответил Адам.
– Но ведь вам нужны люди, кэп, – молвил Бим.
– Говорят, сэр Руперт записал тридцать новеньких. Клянусь, что все они как один отпетые разбойники.
– Сэр Руперт? – удивился я.
– Да, Мартин. Кузен леди Брэндон и глава экспедиции.
– Адам, он что, моряк?
– Нет, Мартин. Как и большинство из вас, знатных господ, которых тянет на поиски приключений, он разбирается в мореходстве не лучше, чем вот эта головка сыра, что на самом деле даже хорошо, Мартин. Да-да, это очень даже хорошо!
– Это почему же?
– Кто знает, Мартин, трудно пока сказать!
И он отхлебнул большой глоток эля.
Немного времени спустя, когда еда наша была закончена, Пенфезер поднялся.
– А как у тебя насчет оружия, Мартин? Есть у тебя еще что-нибудь, кроме ножа?
– Посох и пистолет, – ответил я,